Меч Черный Огонь - Джеймс Логан

Ашра встала и посмотрела на дверь. Ей следует уйти. Лукан, несомненно, обеспокоен ее продолжающимся отсутствием. Меньше всего ей хотелось, чтобы он и Блоха рисковали собственной безопасностью, отправляясь на ее поиски.

И все же…

Ее взгляд вернулся к скелету. Все, что осталось от алхимика, которая, по неизвестным причинам, оказалась в этой комнате, когда мир вокруг нее погрузился в хаос. Причины могут открыться, если она прочтет немного дальше. Кроме того, в письме, вероятно, содержались ответы о формуле и судьбе Сафии. По какой-то причине Ашра почувствовала необходимость прочитать их в присутствии алхимика. Того, что от нее осталось. Возможно, это было потому, что Сафия умерла в одиночестве, или потому, что она носила имя выходца из Южных королевств, как и сама Ашра. Несмотря на это, казалось важным услышать ее историю сейчас, в этом месте, где она прожила свои последние мгновения. Даже если это противоречило всем инстинктам Ашры. Это не займет много времени.

Ашра села на кровать и погрузилась в чтение.

Глава 21

КОРОЛИ ПЕПЛА И РУИН

С чего начать. С самого начала, я полагаю.

Я поселилась в этой гостинице почти полгода назад. Мне понадобилось жилье после того, как меня уволили из Башни (не буду вдаваться в подробности моего увольнения, но достаточно сказать, что я стала жертвой политики Башни). У меня не было денег, чтобы снять собственное жилье, а совместное проживание помешало бы моим дальнейшим экспериментам. К счастью, я услышала об одной гостинице, которая хотела добавить в свои напитки немного алхимического флера (горячительные напитки с запахом черного порошка, по-видимому, сейчас в моде). Вот что привело меня в Веселого Пивовара. В обмен на мою алхимическую помощь мне предоставили отдельную комнату со скидкой. Более того, мне разрешили продолжать эксперименты в моей комнате — при условии, что я всегда буду держать окно открытым.

Таким образом, я провела несколько продуктивных месяцев, помогая пивовару, когда это требовалось, и посвящая остальное время своим исследованиям. Поначалу я боролась с шумом — проклятые песни! — но в конце концов приспособилась. Я даже поймала себя на том, что иногда подпеваю, размышляя над своими уравнениями.

Потом все изменилось.

Я разгадала формулу.

Даже сейчас, когда я пишу эти слова, я с трудом могу в них поверить. Подумать только, я обнаружила, как открыть Багровую Дверь, в то время как многие потерпели неудачу до меня. Высокомерие стало причиной падения многих алхимиков — по крайней мере, так Башня говорит своим посвященным на церемонии облачения, — но я бы солгала, если бы сказала, что не испытала огромной гордости.

Это был величайший момент в моей жизни.

И самая большая ошибка, которую я когда-либо сделала.

В то время я, конечно, этого не осознавала. Я могла думать только об одном — о признании, которое я получу, об уважении, которое завоюю. У Башни не будет другого выбора, кроме как снова принять меня в свои ряды — как же иначе? Мое достижение стало величайшим алхимическим триумфом со времени создания первого конструкта. Мое имя будет увековечено на Стене откровений. От одной этой мысли у меня закружилась голова. Но сначала я должна была решить, какой из семей я продам формулу. В каком-то смысле это не имело значения; все они щедро заплатили бы — не то чтобы богатство имело для меня большое значение. Никакие деньги в мире не смогут излечить мои легкие, из-за которых я задыхаюсь, поднявшись по лестнице гостиницы. И все же решение далось нелегко. В конце концов, мы ничего не знаем о том, что находится за Багровой Дверью. Богатство? Возможно. Артефакты Фаэрона? Скорее всего. Сила? Безусловно. И сила, попавшая не в те руки, ведет в темные места.

В конце концов, я решила обратиться к лорду Баранову. Возможно, опасно верить в настолько молодого человека, но я слышала, что он уже действует на нервы Совету Ледяного Огня, отстаивая различные реформы. Мне сказали, что он умный человек с твердыми принципами, что делает его редким существом среди людей благородных кровей.

Молодой лорд немедленно откликнулся на мое письмо. Конечно, откликнулся! Аристократия Корслакова на протяжении веков была одержима идеей открыть Багровую Дверь. Он навестил меня здесь, в Пивоваре, как я и просила — из-за моего состояния поездка в Мантию была бы слишком утомительной. Я ожидала, что Баранов прибудет с обычной свитой, но молодой аристократ прибыл один. Должна сказать, что он произвел на меня впечатление. Он был вежлив, обладал острым умом и был готов посмеяться. И, что еще более важно, он понимает, что несет моральную ответственность перед Корслаковым и его жителями. Долг заботиться о них. Пока мы разговаривали, он относился ко мне как к равной, и к концу нашего разговора я поняла, что могу ему доверять. Что бы ни находилось за Багровой Дверью, я чувствовала, что в его руках это будет в безопасности.

Мы заключили соглашение. Я должна была создать вещество, которое откроет Дверь, процесс, на который у меня ушло бы два дня. Затем лорд Баранов вернется с аккредитивом на сумму, которую я считаю неприличным указывать. Мы бы обменялись ими, и на этом наши дела были бы завершены. Его единственное условие — двое его домашних охранников будут нести вахту возле моей комнаты, поскольку он понимал, возможно, даже острее, чем я, ценность того, что он мог получить — или потерять, если кто-то из других лордов узнает о нашей тайной сделке. Перед отъездом он пообещал, что вернется через два дня.

Больше я его никогда не видела.

Таким образом, мы подошли к концу того, что я знаю совершенно точно. Далее следуют предположения.

Я не знаю, что вызвало эпидемию. Ларсон, один из поварят, заболел первым. Я слышала, что его нашли распростертым на бочке в подвале, его кожа была восковой, а дыхание поверхностным. Затем он начал кашлять кровью. Вызвали местного врача, и к тому времени, когда мужчина прибыл в Пивовара, у него было уже несколько пациентов. У повара, который нашел Ларсона, были похожие симптомы, как и у других сотрудников гостиницы.

Охранники Баранова велели мне оставаться в своей комнате и держать дверь закрытой. В течение дня я слышала приглушенные голоса сквозь стены и половицы и редкие шаги на лестнице, всегда быстрые, как будто люди уходили в спешке. Я слышала крики снаружи — какой-то мужчина продолжал кричать, чтобы никто не входил в гостиницу.