Незнакомец - Рональд Малфи

сущность Роды разводилась водой, и крепость её морального стержня сотрясалась от малейшего летнего ветерка. Как он мог проделать с ней такой путь? Эта мысль теперь казалась невозможной. И смешной.

— Это не работает, — сказал он.

После долгой паузы Рода выдохнула: — Что, Дэвид?

Он закрыл глаза, увидел метеоры, открыл их. Было всё так же холодно, темно и дождливо. — Я пробую всё, — сказал он, — и не работает. — И снова он повернулся лицом к незнакомцу в его машине. — Парень в машине, я имею в виду.

«Трус», — подумал он.

— О, — сказала Рода. — О.

— Дай мне минуту.

Он развернулся и начал медленно обходить переднюю часть машины. Вокруг него разговор снова возобновился: у каждого была какая-то идея, как вытащить незнакомца из машины Дэвида Грэхема, но каждую идею быстро отбрасывали поточным методом другие члены компании. Болтовня не тревожила его; его разум был зафиксирован на двери пассажира. Он мог попытаться открыть её одним из двух способов: быстро или медленно. Он только что обошёл машину по кругу, и незнакомец не пошевелился. Он мог продолжать в том же духе и, проходя мимо разблокированной двери, потянуться и резко открыть её. Или он мог просто рвануть через капот машины и схватиться за ручку, надеясь, что его резкое движение не спровоцирует реакцию противника. Отойдя на несколько шагов от машины, разглядывая её с видом легкого недоумения, он принял решение. Лучше двигаться медленно.

Дождь почти полностью прекратился. Теперь только сильный северный ветер шелестел в близлежащих деревьях и колыхал тканевый навес над входом в бар. Светящаяся вывеска мотеля отражалась в лобовом стекле машины, искажённая узелками дождевой воды, покрывавшими стекло. Дэвид ощущал ряд смещающихся теней позади себя — ощущал людей, разговаривающих вокруг него, кружащих, как мухи, у него за спиной.

Он продолжал обходить переднюю часть машины, правая голень касалась блестящего хромированного бампера, и прошёл к стороне пассажира с видом небрежного безразличия. И всё же он чувствовал себя нелепо. И не просто нелепо — он чувствовал себя на виду.

«Почему я просто не сложу руки за спиной и не начну посвистывать?» — подумал он, и, как это ни удивительно, обнаружил, что борется с желанием расхохотаться.

Подходя к двери пассажира, он поднял правую руку. Медленно. И, может быть, слишком медленно, потому что внутри машины голова незнакомца чуть-чуть повернулась в сторону Дэвида — незнакомец всё ещё не совсем смотрел на него, — и собственная рука незнакомца резко метнулась и…

— Нет! — выкрикнул Дэвид, бросаясь к ручке двери обеими руками и судорожно надавливая на кнопку. Заблокировано.

Внутри автомобиля странный незнакомец сидел в центре сидячего ряда, голова свисала вниз, обе руки вытянуты к обеим дверям. Оба кулака сжаты, удерживая запорные механизмы, в полумраке и тьме он выглядел, как распятый человек.

На мгновение Дэвид Грэхем почувствовал желание пробить кулаком окно и вытащить сукина сына за волосы. Словно странной литанией, он слышал, как картёжник снова и снова повторяет в его голове: «Сделаем одно из окон, просто чтобы кто-то мог залезть и достать его». Да. Боже, да. И Дэвид хотел быть этим «кем-то», хотел дотянуться внутрь и расцарапать безумному мерзавцу лицо, хотел…

Он вдруг заметил сирены за спиной. Несколько человек зааплодировали. Обернувшись, он увидел приближающуюся белую полицейскую машину, маячковые огни заливали ночь красным и синим. Фары патрульной машины ослепили его, и он сощурился, поднимая одну руку к лицу и наклоняя голову в сторону. Он слышал визг шин патрульной машины, катившейся по мокрому асфальту.

— Теперь дело пойдёт, — пробормотал кто-то за спиной Дэвида.

Патрульная машина резко остановилась и, что показалось вечностью, оставалась неподвижной в нескольких ярдах от Дэвида и захваченного в заложники «Маверика». Он чувствовал себя пришпиленным сиянием фар: жертва. Стеклоочистители работали, пока не выключили двигатель. Сквозь ветер Дэвид слышал, как затихает двигатель патрульной машины. Это было похоже на прослушивание собственных нервов, натянутых, как тугие скрипичные струны, которые щиплют.

Слева от Дэвида молодой бармен помахивал газетой в направлении затемнённого лобового стекла патрульной машины. Внутри что-то двигалось. Затем дверь открылась, и появился шериф Бобби Лондау. Дэвид не знал, чего ожидал, но шериф — обесцвеченный до тусклого оранжевого ряда натриевых ламп, окружавших парковку, — не был тем, чего он ожидал. Лондау был молод, может быть, в начале тридцати, с крепким телосложением, плотно упакованным в хаки-форму со звездой на пять лучей на груди. На голове у него восседала шляпа в стиле «Смоки Медведь», ремешок подбородка обвивал затылок его бледного, выбритого скальпа, широкие поля бросали полумесяцем тень на лицо шерифа. Он подошёл к Дэвиду Грэхему с деревенской вразвалкой, руки выгнуты по бокам.

— Ник, — сказал шериф Лондау, кивнув бармену. — Мистер Грэхем?

— Это я, — сказал Дэвид, и они обменялись рукопожатием с шерифом.

— Бобби Лондау, — сказал шериф, разок качнув руку Дэвида перед тем, как выпустить её. На таком расстоянии Дэвид мог разглядеть злобный розовый шрам, сырой и стянутый, изгибающийся от правого виска Лондау, вниз по щеке, и пропадающий под крахмальным воротником его форменной рубашки. Он обнаружил, что не может отвести взгляд, пока шериф не заговорил снова. — У вас тут была какая-то неприятность сегодня вечером?

Дэвид кивнул и направил шерифа к своей машине. Внутри незнакомец оставался в позе, имитирующей распятие, кулаки удерживали замки обеих дверей. Подходя к стороне пассажира, шериф остановился перед дверью, работая языком по зубам, его