Белый город. Территория тьмы - Дмитрий Вартанов

расходиться по домам, каждый из слушателей усиленно готовился остаться один на один с силами тьмы из этих рассказов. И парадокс – чем страшнее и угнетённее были истории, тем всё более хотелось их слушать, это был словно наркотик. Но надо признать, для мальчика Димки даже самая изуверская Тонькина сказка прекращала своё существование, как только он переступал порог своей квартиры, и мамины ласковые руки окружали его детское тельце непробиваемой аурой добра и любви. Все монстры мира исчезали в небытие, когда сильные и уверенные руки отца показывали первые приёмы, блоки и удары спортивных единоборств. И если бы не это проклятое чёрное пианино и не навязчивая идея бабки Джильды сделать из него всемирную музыкальную знаменитость, то всё его детство можно было бы окрасить в один цвет – янтарный.

Очередная кровавая байка, прозвучавшая за неделю до появления в квартире пианино, была так же, как и другие, благополучно забыта. Пианино в его комнату внесли четверо пьяных, вонючих мужиков, под властные команды Джильды установили в углу комнаты у изголовья его кровати. В этот день никаких музыкальных занятий не было, пианино выглядело просто огромной безмолвной неживой деревяшкой. Перед сном мама с папой, как всегда, поцеловали его и, пожелав сладких, добрых снов, вышли, закрыв за собой дверь. Мальчик Дима остался один в комнате. Свет луны проникал в окно, окрашивая всё на своём пути в бледно-голубой цвет, всё, кроме чёрного пианино. И вот тут-то он вспомнил Тонькину историю недельной давности, байку про восемь трупов со сломанными шеями; историю, где восемь членов семьи, среди них кошка, собака и попугай, стали жертвами беглеца-обрубка, сбежавшего из морга и поселившегося в их пианино. Чёрная рука методично, со знанием дела в течение вечера и ночи задушила всю семью и, забравшись обратно под крышку пианино, стала терпеливо дожидаться следующих жертв.

Он не спал всю ночь. Он, спрятавшись под одеялком, ждал: вот сейчас крышка чёрного инструмента приподнимется, и обрубок с чёрными пальцами с ужасными ногтями выберется из-под неё, подползёт, а быть может, и подлетит к кровати и найдёт его шею…

В ту ночь рука не появилась, как впрочем, не появилась она и в последующие. Почти весь год он никому не рассказывал о своём кошмаре и вряд ли рассказал бы, это было бы не по-пацански. Но однажды отец, проверив уроки, посадил его на колени и, внимательно глядя в глаза, спросил:

– Сын, мне почему-то кажется, что ты словно боишься наше пианино. Неужели занятия с бабушкой для тебя столь ненавистны и пугающи? Откуда этот страх? Скажи, может быть, я смогу помочь тебе…

И он рассказал, рассказал и припал к крепкой папкиной груди. Отец погладил его, поцеловал, и осторожно отстранив от себя, спросил:

– А почему ты мне, маме сразу об этом не рассказал?..

– Я боялся…

– Не понял…

– Пап, я боялся признаться, что мне страшно, что я трушу… Я же пацан…

Отец по-доброму рассмеялся, приобнял «я же пацана» и тихо сказал:

– Ты не трус. А страх, так, он всем присущ.

– И взрослым?

– Да.

– И мужчинам?

– И мужикам тоже.

– А тебе? Разве ты кого-то боишься?!

– Сын мой хороший, страх, если он разумный и подконтрольный, нам всем нужен, без него никак. Вот представь, что ты абсолютно не ведаешь страха и попал в Африку, на берег реки Нил, где обитают крокодилы. И ты бесстрашно полез в воду к этим огромным зубастым монстрам, так они тебя вмиг сожрут вместе с твоим бесстрашием.

– Хорошо, что в пианино крокодилы не обитают.

– Так, в нём и чёрные руки не водятся, если только ты свои не вымыл… Давай сделаем вот что. Мы сейчас с тобой подойдём к пианино, откроем все крышки и внимательно осмотрим все его внутренности.

Они так и сделали. Во время осмотра вошла мама и спросила:

– Что это мои мужчины делают?

– Ничего особенного, пыль протираем, ответил папа.

– Как закончите, к столу, ужин готов, – мама ушла.

– Ну, что, Дима, сам видишь, ничего кроме клавиш и струн в этом ящике нет, значит, бояться нечего. Но, знаешь, твоя Тонька, она хорошая сказочница, возможно, она станет русской сестрой братьев Гримм, они тоже страшилки писали. Чёрная рука – это просто сказка, её не существует в природе.

– Пап, а если она волшебная и умеет прятаться в пианино? Ведь ты сам рассказывал, что в мире много необъяснимого и чудесного.

Отец прищурил глаза и ответил:

– И это правда, чудесного и чудес на нашей планете немало. Но знай, в основе любого чуда всегда лежит добро, чуда без добра не бывает. А чёрная рука это вымысел, глупый и злой. Если хорошенько дунуть на этот вымысел, то он лопнет, как мыльный пузырь. Знаешь, как поступил бы я, если, допустим, стал опасаться это пианино? Сделаем невероятное допущение, представим, что рука существует, и если она живёт в этом инструменте, то она его дитя, а значит, любит музыку. Тогда я бы подошёл к пианино и заиграл, ну, допустим, «Чижика-пыжика», чёрная рука, конечно же, не удержится и заиграет вместе со мной. Вот тут-то я резко закрою крышку и вмиг переломаю ей все пальцы. Вряд ли её потом без страхового медполиса примут в поликлинике…

– Ну, а если серьёзно, научись побеждать свои страхи, контролировать их. Неподконтрольный страх – это окно в мир тьмы. А эта Тонькина чёрная рука не в пианино, она здесь, – отец дотронулся до головы Димы. – Помни, мы с мамой всегда с тобой, мы сумеем защитить тебя от любого зла, даже не сомневайся. Мы любим тебя.

После разговора с отцом он всё равно не смог полностью освободиться от страха. Лишь днём он переставал бояться свой чёрный кошмар, но как только наступала ночь, кошмар возвращался. Освобождение от пыток музыкой и от этого страха наступило через две недели. Когда он пришёл из школы и увидел, что на том месте, где стояло пианино, теперь висит боксёрская груша, он от радости и непомерного счастья сделал уроки на неделю вперёд.

И вот сейчас взрослый мужик по имени Дмитрий стоял посреди комнаты. Мужик знал про свой детский кошмар, знал, откуда ждать его. Но кошмар, на то и кошмар: настоящий кошмар появляется неожиданно и нападает оттуда, откуда его не ждёшь… Краем глаза Дима увидел, как одеяло на детской кровати вдруг вздыбилось волнами. Он вздрогнул и отпрянул, это спасло его. Чёрные пальцы лишь зацепили шею, оставив на ней красные борозды. Рука промахнулась. Пролетев на большой скорости метра три, она резко остановилась и