Белый город. Территория тьмы - Дмитрий Вартанов

для тебя враз закончатся. Ты станешь нашим, мёртвой душой, брателлой, так как путь, который сам же выбрал, тобой будет не пройден. Не осилишь путь, значит, слаб телом и духом. Слабых духом к свету не допускают, дорога в рай для таких заказана, поверь мне на слово. Нам же во тьму нужны всякие, мы в свою обитель принимаем любое ничтожество и падаль. А уж тебя у нас ждут особенно, за тобой столько должков и грешков перед нами, что во век не отмолишь, – чертила говорил всё это задушевным тоном, приблизив своё рыло к самому уху Димы.

Диман отдышался, силы возвращались к нему. Изины слова: «Ты победишь», помогли ему, превозмогая боль, подняться.

– В следующий раз, если явишься, почисти зубы, рогатый. Сейчас же заткнись, рано петь сатанинские молитвы, я достаточно наслушался лжи и гнили от твоих чёрных собратьев и знаю, кто отец лжи. Так и быть, ради тебя стану не извозчиком, но верблюдом, и пройду путь, а ты сдохнешь, – Дмитрий плюнул в рожу демону и пошёл.

Зарево приближалось. Чем ближе Дима подходил к нему, тем жарче становилось. Он остановился перед рекой с раскалёнными докрасна углями, жар был нестерпимым. Противоположный берег с трудом просматривался сквозь огненное марево.

Страх и ступор подступили к человеку вплотную, но не вошли в него, Диман ни шагу не отступил. И всё-таки червь сомнения подполз к человеку с бесом за спиной и шепнул:

– Сможешь ли шагнуть? Сможешь ли пройти? Сможешь ли претерпеть боль и страх?

– Господи, ноша моя тяжела… Как побороть страх свой?.. Где взять силы?

Ответ не заставил себя ждать, голос Странника тихо произнёс:

– Дмитрий, я знаю, что в памяти, душе твоей, навеки вписаны слова молитвы, Символ Веры, прочти молитву всю. Она сильна и всепобеждающа. Прочти, и всё сбудется, всё преодолеется, всё превозможется. Для духа твоего с благословением Господа нет ничего невозможного. Всё, что нам даётся, всё нам по силам, ничего не даётся сверх сил. Просто произнеси и шагни…

И молвил тогда человек:

– «Верую во единого Бога Отца,

Вседержителя, Творца небу и земли,

видимым же всем и невидимым.

И во единаго Господа Иисуса Христа,

Сына Божия, Единороднаго,

Иже от Отца рожденнаго прежде всех век;

Света от Света, Бога истинна от

Бога истинна, рождена,

несотворенна, единосущна Отцу,

Имже вся быша.

Нас ради человек и нашего ради

спасения сшедшего с небес и

воплотившагося от Духа Свята и

Марии Девы, и вочеловечшася.

Распятаго же за ны при Понтийстем

Пилате, и страдавша и погребенна.

И воскресшаго в третий день по Писанием.

И восшедшаго на небеса, и седяща одесную Отца.

И паки грядущаго со славою судити

живым и мертвым, Егоже Царствию

не будет конца.

И в Духа Святаго, Господа

Животворящаго, Иже от Отца

исходящаго, Иже с Отцом и Сыном

спокланяема и сславима,

глаголавшаго пророки.

Во едину Святую, соборную и

Апостольскую Церковь.

Исповедую едино крещение во

оставление грехов.

Чаю воскресения мертвых, и жизни

будащаго века.

Аминь».

Человек шагнул в пекло. Боль, боль, боль и запах горения плоти захлестнули всё естество, и он заорал. Он шёл и орал, орал и шёл… Он вновь, как тогда на Голгофе, потерял чувство пространства и времени. Он ничего не видел, кроме креста и распятого на нём Изи. Крест был впереди него, крест звал его, крест вёл его… Мир с креста был мостом через это адское пекло. Чем дальше шёл Дмитрий, тем всё более ослабевала хватка демона за спиной. И вот пришёл берег к его ногам, боль не ушла и вопила димановской глоткой что было мочи. Чёрт спрыгнул со спины и попытался бежать, но его хвост, намотанный на руку человека, был надёжным арканом. Продолжая истошно горланить и волочить за собой чёрную погань, Диман приближался к небольшому прозрачному озерцу. И вот он вошёл в него. И, о, чудо! Едва обожжённые ноги коснулись воды, боль стала улетучиваться, словно перекись водорода, «испаряясь» с каждой секундой. Он по инерции ещё немного поорал, пока не осознал, что ор абсолютно беспочвенен – «почва», в смысле, боль безвозвратно ушла. Пришло сознание и чистота мыслей. Чертила тем временем, упёршись всеми четырьмя конечностями, пытался вырваться. Но сейчас всё поменялось местами: Дмитрий обладал несокрушимой силой, бес был бессилен, жалок и ничтожен.

– Что, рогатый, пытаешься сбежать? А где же твоя бравурность и прыть? Поди ж ты, как распинался про силу духа и дорогу в рай. Это тебе она заказана во веки веков. У тебя и таких, как ты, одна дорога – дорога в ад. Я тебя туда сейчас и отправлю, но прежде «причащу» и «окрещу». Подь сюда, ганс.

Дима залихватски, с молодецкой удалью дёрнул за поганый хвост, и чертила, аки раскаряка, машущая чёрными клешнями, бухнулся в чудодейственное озерцо, ушёл под воду и тотчас вышел из-под неё в виде огромного выхлопного булька.

– Сдох, демон. Надо признать твоя кончина была покрасивше тех, что сгинули там, на Голгофе. Они, пожалуй, тебе ещё позавидуют.

И здесь Дмитрий вспомнил странные слова, сказанные Странником: «Словно для тебя было написано Николаем Васильевичем: «тому не надо ходить к чёрту, у кого чёрт за спиной». Странник с Гоголем, видать, знали и про этого чёрта за спиной.

Дима поднял ногу, ни малейшего намёка на ожог не было, словно и не было того раскалённого огнива, через которое он пропёр с чертом на спине. Получается, зря вопил истошно на всю вселенную?! Стало даже немного неловко, да что там неловко, стыдно за себя.

– Да, ладно, что уж там. Ну, поорал, с кем не бывает. Никого же не разбудил, не потревожил?..

Он немного, но от души вновь поплавал и вышел на берег. Разделся, отжал одежду и только тут обратил внимание на то, что белые штаны от Странника вообще не имели никаких следов горения.

– Может, огнеупорные какие? Заговорённые дедом? А может, и пекла адова не было? А зачем тогда, внатуре, орал благим матом? – Диману стало казаться, что «шарики за ролики заскочили» или «шарики за бебики заехали», в общем, «поехал» он что ли?

Но чудодейственная озёрная водица вмиг исцелила и головушку Дмитрия, а потому он уже трезво и логично спросил:

– Где здесь у вас третья дверь.

– Я здесь, – ответила небольшая, неприметная дверка, притаившаяся в десятке метров от него в ближайшей стене.

Он подошёл, открыл, шагнул, дверь захлопнулась…

Пять шагов до бездны…

Тьма встретила его, тьма объяла его, тьма поцеловала его взасос. Пошлость, грубо оттеснив интеллигентность,