Тихое - Евгений Огнев

правда не дает мне покоя. Я должен… хотя бы попытаться что-то исправить. Когда-то наивный юноша, с совершенно детским максимализмом, поступал на факультет журналистики, чтобы изменить мир. А сейчас мне представился шанс и правда его изменить, даже, быть может, спасти. Я обязан хотя бы попытаться. Тот юноша не простит меня, если я не попробую.

Позаботься об Ирине и Маришке. Они достаточно настрадались и заслужили лучшей жизни.

Ирин, пожалуйста, ради меня, будь счастлива.

Ваш друг на все времена (надеюсь, ты оценил игру слов), Сашка Кузнецов.

* * *

Ирина злилась. Она привыкла играть мужчинами, как профессиональный музыкант на своем инструменте, умела легонько коснуться нужной струны, чтобы задать необходимую тональность. Она контролировала ситуацию – всегда.

А потом стала встречаться с ним и решила бросить старые игры. Не использовала его, не манипулировала, просто жила, как когда-то, когда была еще совсем наивной студенткой. Просто любила.

И получается, что сама оказалась в сетях манипуляций, что сама стала инструментом, что играли на ней как хотели, – так, что ли? Как же это несправедливо, больно и до слез обидно.

Ирина пыталась отвлечь себя, отходила от ноутбука, заставляла себя думать о чем-то другом, но снова возвращалась к экрану. Вот уже несколько дней не могла успокоиться.

Дура! Дура, дура, дура! Ведь знала же, какой он, при первой встрече еще раскусила. Понимала, что Пашка – типичный бабник. А потом решила, что сможет своей любовью заставить его измениться. А он, оказывается, все это время ей просто подыгрывал, делал вид, скотина такая, а сам…

Что она найдет в этой скрытой папке? Переписки с другими? Фотографии? Видео?

Она снова встала из-за стола и отошла. Вечерние улицы Москвы гудели машинами, сверкали рекламой и окнами кафешек и магазинчиков. Она вспомнила, как они восхищали ее, когда три года назад, приехав сюда, она впервые прогулялась по московской брусчатке. Раньше думала, что Москва – это просто большой Черметск, а оказалось, будто в другой мир переехала.

У Марины уроки заканчиваются через час, он обещал, что зайдет за ней в школу и они вместе придут домой. Если и действовать – то сейчас.

Ирина сделала три решительных шага от окна обратно к столу, села и начала подбирать пароль. Ни дата Пашкиного рождения, ни названия любимых им групп и фильмов, ни кличка собаки, которую мама с папой подарили Паше в детстве и фотографии которой стали его первыми шагами на профессиональном пути, – ничего не подходило. Как же так…

Он, казалось, никогда от нее ничего не скрывал: уходя в душ, оставлял телефон где попало, даже зная, что она может легко его разблокировать и все прочитать. Он не стал менять пароль к нему с того самого утра в поезде. И сначала Ирина этим пользовалась, думала найти что-то, но время шло… Она успокоилась, просто посчитала, что переросла дурацкую ревность и научилась доверять. Потому что сама стала открытой книгой: жила так, что Пашке, даже если бы он очень захотел, переживать было не о чем. На попытки знакомиться она всегда честно отвечала, что не заинтересована в этом, потому что у нее уже есть мужчина и другой ей без надобности… И чувствовала тепло внутри, когда произносила это.

А оно вот как оказалось… Получается, Ирина просто расслабилась, и зря. Запароленная папка на компьютере была спрятана так, что Ирина нашла ее по чистой случайности. Начала вбивать пароль наугад – все, что приходило на ум. Папка оставалась недоступной, а до прихода Паши с дочерью оставалось минут двадцать. И тут Ирину словно током ударило. Слово пришло на ум, вызвало каскад воспоминаний – от очень приятных до самых грустных. Навалилось на нее потоком самых разных чувств: там и злость была, и сожаление, и вина… Но и бесконечная благодарность. Много за что.

Нет, не может такого быть, просто не может – не могло это слово подойти. Но буква за буквой Ирина печатала его. Медленно, будто впервые видела клавиатуру. Затем вернулась к первой букве, удалила. И написала заново, но теперь сделала ее заглавной. Все-таки это фамилия, а значит, не с маленькой должна быть написана.

Папка открылась.

– Прости, Ирин, – произнес Пашка.

Она вздрогнула от неожиданности. Он оказался очень близко, видел, на что она смотрела.

– Не заметила, как вы пришли, – призналась она.

– Маришка внизу осталась. Подружек встретила, я разрешил ей часик с ними во дворе погулять.

Ирина кивнула – теперь ясно. Приди Пашка с дочерью, та бы непременно рассказывала ему какую-нибудь очередную приключившуюся с ней историю. Что она нового узнала в школе или увидела в интернете. А так он пришел один, и Ирина, увлеченная подбором пароля, его не услышала.

– На что я смотрю, Паш? – спросила Ирина, вновь переведя взгляд на экран.

Он подошел ближе, сел на пол рядом и все равно был едва ли не выше нее, сидящей на стуле. Притянул к себе:

– Я очень боялся тебя потерять, поэтому не рассказывал. Прости, Ириночка…

Она отстранилась. И потребовала громче:

– Что. Это. Такое?

И тут же раскаялась, потому что у Пашки глаза стали на мокром месте. Она поняла, что ему и правда очень больно сейчас, и мысленно отчитала себя за эту жестокость. Обняла его, коснулась ладонями легкой небритости щек, заглянула в глаза:

– Пашечка, я думала, ты тут баб от меня каких-то прячешь.

У него глаза стали размером со среднюю планету.

– Ты чего, Ирин? – Он аж задохнулся от возмущения. – Каких баб, Ириш, ну ты чего?! Кто мне нужен-то, кроме вас с Маринкой? Я же поэтому-то и не говорил…

– Паш… Это касается Саши, да? Поэтому пароль – «Кузнецов»? Ты же понимаешь, я должна знать.

Он грустно посмотрел на нее. На экран. Вздохнул.

В еще недавно заблокированной папке находились сотни разных файлов. Скрины статей из самых разных новостных источников – многие были иностранными. А еще фотографии с мест событий. Там и авиакатастрофы, и аварии на дорогах. Загадочные и очень кровавые убийства и не менее таинственные исчезновения. Политики, бизнесмены, военные из самых разных уголков мира.

– Ты помнишь, – начал Пашка, – когда мы узнали, куда от нас сбежал Саня, мы решили… ну…

– …что он умрет там, – произнесла Ирина, видя, что ее мужчине эти слова даются тяжело. Ей от них тоже становилось больно, но отчасти она с этим смирилась. Прочитав те сообщения Сани, она плакала тогда несколько часов, ненавидя его за этот выбор, но хуже всего… она понимала, почему он так поступил. Почему он не может не попытаться.

– Да, – кивнул Пашка, –