Сироты Страны Чудес - Грег Ф. Гифьюн

— Больше нет.

— Ты сказала, у тебя есть дочь в Коннектикуте.

— Да, и мои внуки.

— Уезжай из города, Беа. Поезжай к ним, живи там. Оставь всё это позади.

Она затушила окурок в пепельнице. — Думала об этом.

— Тебе нужно уйти из этого здания.

— Ты имеешь в виду квартиру Лонни.

Он кивнул.

Она сжала пепельницу обеими руками. — Что там?

— Не знаю.

— Но там что-то есть.

— Да.

Она прочистила горло и попыталась казаться спокойной, — но ужас поднимался и проявлялся всё сильнее. — Это Лонни? — спросила она громким шёпотом.

Джоэл не сразу ответил. — Нет. Это не имеет ничего общего с Лонни.

— Очередное, чего мне лучше не знать, да?

На этот раз он промолчал совсем.

— Оно выйдет оттуда? — спросила она.

Он подумал о тех же созданиях в коттедже Пита Фернандеса. Они не вышли на улицу, хотя он и Пит были прямо снаружи. Может, не могут. — Думаю, они могут быть... ограничены.

— Оно хочет причинить мне вред?

— Просто не ходи туда. — Он отставил суп и откинулся назад. — Уйди отсюда. Уйди от всего этого. Езжай к семье. Здесь не осталось ничего хорошего, Беа.

Она положила пепельницу и взяла одного из котов. Гладя его, прижала к груди. — Заставляет задуматься: а осталось ли хоть где-нибудь хорошее.

— Его больше, чем мы думаем.

— Это говоришь ты — человек, которого кто-то чуть не убил сегодня вечером.

Перед глазами Джоэла мелькнуло лицо Кавона — растерянное, когда шея хрустнула и он рухнул в темноту и дождь. Сколько насилия,  — подумал он. Снова всплыл хохочущий бездомный — только что живой, хлебающий тушёнку, — и в следующий миг мёртвый, с разлетевшимися по всему Джоэлу мозгами.

Чуть не убили.

Даже сейчас, посреди всего этого ужаса, Джоэл почти наверняка знал, кем был призрак. Просто не мог заставить себя признать это — ни тогда, ни сейчас. Всё это казалось размытым, кошмарным, лишённым смысла — и в то же время, словно всё сходилось в единое целое.

— Именно поэтому зло прячется во тьме, — тихо произнёс он. — Всё остальное принадлежит нам.

Не говоря ни слова, Беа села рядом с ним на диван. Продолжая держать и гладить кота, она медленно опустила голову ему на здоровое плечо.

И вместе они стали ждать утра.

Глава двадцать вторая

К утру дождь превратился в снег. Джоэл ушёл, оставив Беа спящей — она тихо похрапывала на диване, обложенная котами. На кухне, как она и говорила, его ждали свежая рубашка и куртка. Надевать что-то принадлежавшее Лонни было странно, — но он отвлёкся, осматривая куртку. Одно плечо было с порезом и кровавой дырой; большую часть крови успела впитаться или смылась, но кое-что оставалось отчётливо видным. Он надел её всё равно, вернулся в гостиную и, превозмогая боль по всему телу, наклонился и осторожно поцеловал Беа в лоб. Она пошевелилась и что-то пробормотала, но не проснулась.

Внизу квартира Лонни была тихой. Джоэл вышел в холодный утренний воздух. Крупные пушистые хлопья падали медленно и равномерно, укутывая притихший и безмолвный город прекрасным белым покровом — утренний свет заставлял его мерцать, словно усыпанный крошечными бриллиантами. Он нашёл машину там, где оставил, — в двух кварталах. Никто не следил, улицы были пусты — снег ещё не тронут, словно весь квартал спал. Наверное, так и было.

Он поехал в сторону Нью-Бедфорда и ожидавшего его там кладбища. Он и так уже слишком долго откладывал, — но время пришло. Других возможностей не будет.

Кладбище Святого Иосифа, несмотря на то что находилось в самом центре города, занимало более двадцати гектаров и стояло на большом холме, окружённом соснами. Через узорчатые кованые ворота открывался мощёный путь, уводящий вверх по склону — к морю надгробий, склепов и мавзолеев, насколько хватало глаз.

Джоэл медленно ехал по узким аллеям, стараясь вспомнить точное место, — и довольно скоро нашёл его. Он посидел немного с работающим двигателем, глядя, как снег падает на могилы.

Как красиво,  — подумал он, — даже посреди этих памятников смерти.

Тело его матери было кремировано согласно её завещанию, прах развеян над Атлантическим океаном, — и всё же Джоэл нередко думал о том, что лучше было бы похоронить её. Когда ему хотелось навестить её память, он шёл к океану и смотрел на волны. Но в этой безграничной безличности было что-то тоскливое. Он завидовал тем, у кого есть более