Хайс - Ариана Годой

— Мы приехали, — голос отца вернул меня в настоящее. Мы ехали в его машине после того, как он заехал за мной в участок.

Я выглянула в окно и сразу поняла, где мы. Мама ничего не сказала и осталась в машине, а мы с папой вышли. Он завернул меня в толстое пальто, пока мы шли в тёмный амбар, принадлежащий ему на окраине города. Место было совершенно пустым, на стене вдалеке висела пара мишеней.

Это было наше место, где мы с ним проводили много времени с тех пор, как я была маленькой девочкой, где мы разговаривали и вели наши глубокие беседы. Папа открыл небольшой кейс, который нёс, и вручил мне мой пистолет: модифицированный Глок с фиолетовыми деталями с моими инициалами сбоку: Л. Ф.

Я знала, зачем мы пришли, папа знал, что мне нужно выплеснуть гнев и разочарование. И это было наше место, где я могла позволить себе разозлиться и разрядиться, стреляя по мишеням на расстоянии чтобы потом оставить все эти эмоции в этом сарае и забыть о них, чтобы я могла продолжать жить так, как хотела. Я сняла предохранитель и прицелилась в одну из мишеней. Первый выстрел эхом разнёсся по всему амбару, но я промахнулась. Папа стоял рядом со мной со своим собственным пистолетом и стрелял в ту же мишень, что и я, но попал точно в голову.

— Нестабильные эмоции...

— Они никогда не позволят попасть точно в цель, — закончила я за него и прицелилась снова, но даже я могла видеть, как моя рука дрожит от ярости.

Надменная улыбка Хайса в полицейском участке всё время крутилась у меня в голове.

— Хорошо, — сказал мой отец своим понимающим тоном. — Мы здесь не для того, чтобы попрактиковаться в меткой стрельбе, мы пришли, чтобы освободиться. Стреляй независимо от того, промахнешься ты или нет. Выпусти эмоции, дочка.

— Арг! — прорычала я, стреляя снова и снова, и когда я выпустила все пули из магазина, мой отец, не колеблясь, передал мне ещё. С каждым выстрелом я всё больше и больше вспоминала Хайса и о том, как он, должно быть, повеселился, разрушая мою репутацию в полицейском участке.

Глупый! Выстрел, наглец! Выстрел, манипулятор! Выстрел, чёртов ублюдок!

Его выступление в том подвале было потрясающим, и я чувствовала себя такой глупой из-за того, что так легко попалась, я должна была знать, что это будет не так просто, что он так не сдастся. Вот почему мне понравилось вырвать у него эту улыбку, когда я прощалась с ним в полицейском участке, чего он ожидал? Увидеть меня побежденной? Плачущей? Я никогда не доставлю ему такого удовольствия. Тем более теперь, когда он сам привлёк внимание моего отца.

— Ты хочешь, чтобы я его убил? — спросил меня отец между выстрелами.

Тем более теперь, когда он сам разбудил монстра.

Я краем глаза взглянула на отца, прежде чем продолжить стрельбу.

— Нет.

— Что происходит, Лия? — его вопрос меня не удивил. — Я пообещал не вмешиваться в твою жизнь, но я также не собираюсь сидеть сложа руки, если они будут лезть к тебе.

— Всё в порядке, папа, — заверила я его, потому что я не хотела, чтобы что-то разрушило идеальный мир, который я построила в своём воображении и который я пыталась воплотить в реальность в своей жизни, это было единственное, что давало мне стабильность и сдерживало мою паранойю, как назвал это мой терапевт? Ах, да, "механизм преодоления".

Я должна была быть идеальной, как и все вокруг меня. Но с того момента, как Штейны приехали в этот город, это совершенство всё больше и больше разрушалось, а вместе с ним и моя психическая устойчивость. Я не могла себе этого позволить, не говоря уже о том, чтобы доставить Хайсу удовольствие уничтожить меня таким образом. Когда мы закончили стрельбу, я вернула свой пистолет отцу, и он убрал его в кейс, прежде чем повернуться ко мне и с любовью взять моё лицо обеими руками.

— Я убью их всех, если ты попросишь меня об этом, — прошептал он. — Посмотри на меня, Лия.

Я посмотрела на него.

— Я сделаю это, если это тебя успокоит.

— Нет, — я кладу свои руки поверх его. — Я больше не маленькая девочка, папа. Я сама могу решить свои проблемы.

Он поцеловал меня в лоб и отступил на шаг.

— Ладно, если передумаешь, не стесняйся сказать мне.

И с этим мы вышли оттуда, чтобы вернуться к нашей машине и каким-то образом вернуться в мою фальшивую реальность, но за которую я буду бороться, чтобы сделать её реальной до конца, какой ещё у меня был выбор?

* * *

Я не выходила из дома несколько дней, мы уже были на зимних каникулах в школе, так что ничто не могло заставить меня выйти на улицу. Кроме того, двухдневная метель нещадно обрушилась на наш город. Они приостановили поиски Натальи из-за погоды, и я могла чувствовать эту энергию и дух поражения во всех людях. Как будто люди сдались и хотели продолжить жить дальше.

Где ты, Наталья? Жива ли ты?

Она должна была быть жива, иногда я начинала воображать, что она появляется в дверях и говорит мне, что просто уехала в отпуск, никого не предупредив, что она улыбнется нам и скажет, что с ней всё в порядке, и посмеется над нашим ненужным беспокойством.

Если бы можно было жить так, как мы себе представляем, жизнь была бы намного проще.

Наталья...

Мой взгляд упал на цветочный горшок, стоявший сбоку от окна, и я вспомнила тот день, когда она подарила его мне несколько лет назад.

— С днём рождения, Лия! — сказала она мне с улыбкой, передавая мне цветочный горшок. — Цветочный горшок, серьёзно? — сказала я, приподняв бровь.

— Посмотри, что на дне, — я была так взволнована, что не могла не улыбнуться вместе с ней, когда перевернула его и поняла, что в нем есть потайное отделение. — Разве это не идеально? Ты можешь положить туда свои лекарства, спрятать их от своей матери, и всё будет так, как будто их не существует. Ты сказала, что когда всё идеально это помогает тебе почувствовать себя лучше, что тебе нужен этот контроль, верно?

Слёзы наполнили мои глаза.

— О, нет, Лия, в чём дело? Это была плохая идея, отдай его мне, — она протянула руки, чтобы взять его, но я обняла горшок.

— Это прекрасно, — мой голос слегка сорвался. — Спасибо.

Что с нами случилось? В какой