Хайс - Ариана Годой

— Лия.

Этот голос позади меня заставил меня слегка подпрыгнуть от удивления, потому что я была так поглощена своими мыслями, мои глаза были устремлены на могилу, которая с течением минут продолжала покрываться снегом, скоро прекрасные цветы будут скрыты. Я не поворачивалась, в этом не было необходимости.

— Нам пора идти, дочка, — сказал папа, холод был уже невыносимым, и я едва чувствовала руку в земле, несмотря на то, что была в перчатках. Я встала, в груди сжалось, когда я поняла, что пора возвращаться домой, возвращаться к жизни, где Натальи больше нет. Несмотря на разлуку, я всегда знала, что она где-то рядом, наслаждается своей жизнью, но живая.

Папа взял меня за руку и поцеловал в макушку.

— Всё будет хорошо, Лия.

Нет, не будет, и мы оба это знаем, папа, но какой ещё у нас есть выбор? Нам остаётся жить с болью, с потерей любимого человека.

Обратная дорога к дому была такой же тихой, как снежинки, падающие на окно машины. У меня развивалась ненависть к снегу, он был напоминанием о болезненных вещах, об утрате. Папа прошёл со мной в мою комнату и сел со мной на кровать.

— Что тебе нужно?

— Я не знаю.

— Я могу поискать нового терапевта, Ли.

Грустная улыбка появилась на моих губах.

— Это ничего не изменит, папа, я не смогу это исправить.

Он погладил мою щеку.

— Не говори так, Лия.

— Мы уже пытались один раз, и у нас ничего не получилось, я не могу снова сесть и рассказать, что произошло. Я не могу.

— Этот терапевт не был хорошим, дочка, есть и получше, я уверен, что в городе я...

— Папа, — я взяла его за руку. — Я в порядке.

— Я не хочу, чтобы это как-то повлияло на тебя, Лия, я хочу, чтобы с тобой всё было в порядке. Это самое важное для меня.

— Папа, а что, если это был он?

Он знал, кого я имел в виду. Мой отец покачал головой.

— Мы уже говорили об этом, Лия.

— Я это не выдумала, я...

— Лия, оставь прошлое позади, меньше всего тебе сейчас нужны эти воспоминания, чтобы всё усугубить. Не думай об этом, просто...

Заблокируй, как будто этого никогда не было, — закончила я за него.

Возможно, это был худший способ справиться с чем-то подобным, но он сработал, я не позволяла себе думать об этом даже на секунду, и со временем казалось, что этого никогда не было. Я заметила, что папа выглядит обеспокоенным.

— Папа, — я привлекла его внимание, и мой вопрос, хотя и прямой, я знала, что не обидит его, у папы было много тайн, но между нами было доверие, когда мы о чём-то спрашивали друг друга.

— Ты имел к этому какое-то отношение?

Папа вздохнул и посмотрел мне в глаза.

— Нет.

— Ты знаешь, кто это сделал?

Он колебался и плотно сжал губы.

— Папа?

— Лия, мой приоритет — всегда держать тебя в безопасности, хорошо? С тобой ничего не случится, и это всё, что имеет для меня значение.

Я нахмурилась.

— Папа, мы говорим о Наталье, ты видел, как она росла рядом со мной, если ты что-нибудь знаешь...

— Лия, — его тон стал серьезным, вся мягкость исчезла. — Дочка, я люблю тебя, но есть вещи, которые тебе неподвластны и в которые ты не можешь ввязываться, если не хочешь закончить так, как она.

— Папа.

— Послушай меня внимательно, Лия, — он взял моё лицо обеими руками. — Какие самые несчастные смерти на войне?

— Невиновные.

— Точно, люди, которые не имеют к этому никакого отношения, люди, которые были только посредниками, которые ничего не сделали, чтобы заслужить смерть. Возможно, Наталья была одним из таких случаев, возможно, есть нечто большее, о чём мы не знаем. В любом случае, я не допущу, чтобы с тобой случилось то же самое, и для этого мне нужно, чтобы ты держалась подальше от всего этого, хорошо?

— Папа...

— Обещай мне, Лия.

"Это обещание, не так ли? Дай мне свой маленький пальчик. Так даются обещания, глупенькая Лия".

Этот голос проник в мой разум, вновь открыв старую дыру в моём сердце. Нет, я сразу заблокировала его.

— Ли?

— Хорошо, я обещаю.

Папа поцеловал меня в лоб, прежде чем выйти из моей комнаты.

#

Ты знаешь, кто я, не так ли, Лия?

Ты можешь видеть меня в темноте.

Открой глаза.

Я резко открыла глаза и вместо того, чтобы увидеть потолок своей комнаты, увидела верхушки высоких деревьев, возвышающихся в лесной темноте. Не было ни звёзд, ни луны, только тьма. Кто-то взял меня за руку, и я повернулась, чтобы увидеть фигуру, лежащую рядом со мной. Я попыталась заговорить, но мои губы не отвечали мне, как и моё тело, когда я хотела пошевелиться.

Его рука сжала мою с такой силой, что я издала жалобный стон и попыталась высвободиться, но ничего не получилось. Я снова посмотрела на фигуру, и остался только скелет, кости его пальцев впились в кожу моей ладони.

Я закричала так громко, что у меня обожгло горло, и я снова оказалась в своей комнате, но не могла проснуться, мои глаза были открыты, но моё тело всё ещё спало. Парализованная, я наблюдала, как из темного угла моей комнаты появилась окровавленная Наталья.

Порезы на её лице всё ещё кровоточили, пачкая её губы, зубы, когда она протянулась ко мне.

— Лия, это он. Ты была права, это не твоё воображение.

Её голос был хриплым и тревожным, он звучал не так, как она, я попыталась прижать руки к бокам, не в силах пошевелить ни одним мускулом, наблюдая, как она делает шаги в мою сторону. Слёзы потекли по моим щекам. Страх, беспомощность от того, что я ничего не могу сделать, просто наблюдать, как эта версия моей мёртвой лучшей подруги приближается ко мне. Наталья склонила голову, наклонившись надо мной, её длинные волосы упали вперед, касаясь моей груди. Её рот быстро двигался в повторяющемся шёпоте:

— Мёртвая. Мёртвая. Мёртвая. Мёртвая.

Изо всех сил я попыталась пошевелить плечом, чтобы проснуться. Внезапно Наталья исчезла, и я смогла сесть на кровати, тяжело дыша. Я посмотрела на время на своей тумбочке: 1:35 ночи. Мои кошмары и яркие сны всегда приходили после полночи как болезненное напоминание обо всём. Я откинула одеяло в сторону и подошла к окну, страх пробежал по моим венам. Я отодвинула шторы, моё сердце колотилось в груди.

Мои глаза исследовали мой сад, деревья, которые переходили в лес за домом. Я хотела,