До края Степи - Мари Пяткина

— Пс-с… — выругался он, но сразу рассмеялся.

Ведь если няня шутит, значит точно пошла на поправку. Только та не рассмеялась вместе с ним — смотрела тяжёлым взглядом, как никогда серьёзная, даже суровая.

— Там было нес-сколько детей, я с-схватила того, что лежал ближе к двери. Пришёл взрос-слый мужчина, его я убила быстро, ибо он включил с-сирену и хотел убить меня оружием хумо. Я с-сбежала по туннелю с-старого метро.

— Но почему… Зачем?..

— Потому что в Горе рас-стили хумо для еды. Мы вас-с ели. Для дра хумус-с — еда.

— Как беспредельщики? Как проклятые мутанты, уроды из развалин?

Все последние секунды Адам медленно холодел изнутри, от пальцев рук — к сердцу, не верящему разуму, затем затопило злостью и такой горькой обидой, что свет стал не мил. Он наконец-то сложил в своей тупой башке все плюсики, сплёл все оборванные ниточки и распутал узелки. Он вспомнил предположения случайных знакомцев о генетическом технике, загадочные слова разбойника и таинственные намёки самой няни. Мгновенно Адди переоценил всё, что раньше знал и увидел истинный образ няни. Не-ет… Убийцы его сродника, похитительницы ребёнка, хумоедки, хотевшей сожрать самого Адама и даже раздавить собственное яйцо. Она была таким же монстром, как Горын. А он, дурак, ещё высиживал их общее яйцо!

— Рассказывай, — одними губами велел он, еле живой от острого как лезвие горя и дикой злобы.

И будь она неладна, эта пс-сова тварь, эта стохвостая сука! Она рассказала, как лишила Адама того, что он должен был иметь по праву рождения: семьи, любви, заботы. Знаний, занятий, призвания. Всего на свете! Заставила жить чужую жизнь по её абсолютной воле, подменила полноценное и адекватное функционирование в развитом научном социуме скитаниями по Степи, зловонными бойцовыми ямами, радиоактивными развалинами, дохлыми мутантами да рынками в диких копях. Всё, что Адам знал о себе, лопнуло мыльным пузырём. Она и должна была украсть не самца, а самку на расплод. На расплод!!! Пс-с их всех дери, животных!

— Почему не съела? — угрюмо спросил.

Она задумалась, потупив взгляд янтарных глаз. Адам заметил, что покрытые крохотными чешуйками веки некрасиво морщинятся, как у всех репти. Уродство.

— Не знаю, — сказала. — Ты был очень тёплым. Мне нравилос-сь тебя держать.

— Ты мне лгала! — на всю Степь закричал он, вскакивая на ноги. — Ты меня предала!!!

— Я Гору ради тебя предала, — спокойно ответила она.

— Что тут скажешь, сладкие, кажется, вам есть что обсудить, — подала голос Ольга. — Могу уйти, если вам будет комфортнее выяснять отношения…

Она встала и удалилась, виляя бёдрами, за развалину. Адам и няня остались вдвоём.

— Я вс-сё равно тебя люблю, — негромко произнесла она. — И хочу ис-справить с-сделанное…

— А я тебя ненавижу!!! — заорал Адам, в бессилии потрясая кулаками. — Зачем ты это мне рассказала⁈ Змея ты подколодная!!!

— Я объяс-снила, почему наши пути рас-сходятся, мальчик.

Ему хотелось броситься на неё и избить, и пусть бы она отбивалась, чтобы он достал ножи и раскромсал ненавистное холодное тело на тысячу кусков! Но это была его ня. Та самая, которая ходила за ним, учила чему могла и что сама знала, спасала от мутантов и хищников, лечила, кормила и одевала, другой у него и не было. Только эта, сидящая у потухшего костра ровно, словно палку проглотила, в подаренном Адамом модном плаще мехом внутрь, чтобы тёпленько. И он остановился, схватившись за голову.

— Яйца быть не должно, — сказала ня затем, глядя в ту сторону, куда удалилась Ольга, и вновь на Адама, чужим пристальным взглядом тупой и злой рептилии, которой, по факту, и являлась.

— Какая же ты мерзкая, — процедил Адам, вглядываясь в некогда любимое лицо над меховым воротником. — Эгоистка!

— Это ваше, с-скотское с-слово, — с тем же отвратительным спокойствием ответила та. — Я просто дра.

Всё случилось слишком быстро.

Воротник плаща был цвета мокрого песка. Сперва Адам и не понял, что прилипло к чешуйчатой шее над ним, в аккурат под нижней челюстью ня, но через мгновенье узнал пестрый дротик успокоя. Няня выдернула его, оседая, и тут же самого ужалило в шею. Телом разлилась знакомая тошнючая истома. Он сделал шаг вперёд и рухнул навзничь, даже рукой не дёрнул лишний раз. Сознание ускользало, как платок из пальцев. Лёжа, он услышал дрожь земли, затем с неба опустилась огромная тень, превращаясь в гигантский столб-колонну, и больше Адам не увидел ничего.

Глава 37

Возвращение

Проснулся он под зеркалом. Сквозь муть тупо рассматривал себя несколько секунд, но изображение плыло, всё вокруг качалось, и Адди снова вырубился. Спустя какое-то время услышал звук — звон колокольчика вроде тех, что в копях вешали на двери лавок, чтобы слышать посетителей. Звук был негромким, постоянным и никуда не девался, словно кто-то стоял и бесконечно дёргал язычок, либо пол качался. Затем Адам понял, что кто-то ходит неподалёку, переставляя предметы. Вдруг тряхнуло. Колокольчик взорвался приступом крика, проехалось кресло на колёсиках и раздался грохот — что-то уронили. Тогда снова открыл глаза.

Он находился в квадратном помещении с приятным освещением. Ни единой лампы под потолком не горело, свет лился из ровных квадратных отверстий в стенах. Из одного, открытого, пахнуло горячим степным ветром, а также чем-то вкусным. Окна! Это были окна! И приглушённый солнечный свет!

— Отпустило? — услышал он, обернулся на голос и открыл в изумлении рот. К Адаму обращался он сам, только потрёпанный жизнью, что ли. С его глазами, ртом и носом, с его супер-очками на лбу, но более бледный, худощавый, коротко стриженный и в лабораторном комбезе. Кажется, успокой ещё не отпустил. Какой мерзостью его накачали? В фармкопи его трижды успокаивали, и ни разу не глючило как после сотрясения мозга. Наверное, сами варят. Ну да, ведь он на черепахе!

Отражение повернулось боком, и Адам с изумлением увидел, что сутул.

Отражение протянуло стакан воды и Адди заметил шестой рудиментарный палец на своей чужой руке. Тогда не выдержал и сказал из словаря нарциста Влада, других слов не нашлось:

— Да ну нахуй!

Отражение робко улыбнулось одними углами рта:

— Ну и лексика…

И поставило стакан рядом с Адамом. Никакое это было не отражение, а настоящий, живой человек с умеренной мутацией. Просто очень похожий лицом.

Совершенно голый, Адди