Магазин жутких игрушек - Влад Райбер

Я оказался перед стеной. Дальше бежать было некуда.

– Да на хрен тебя и твой склад! – крикнул я, уперся спиной в стену, а ногами в ближний стеллаж и поднатужился.

Полки повалились, будто кости домино. Какой был шум, звон, треск и грохот! Сколько пыли поднялось в воздух! Здоровяка накрыло грудой хлама, раздавило тяжестью полок. Когда пыль рассеялась, я увидел его костюм из человеческой кожи и остатки настоящего тела. Оно было похоже на сгустки розового желе.

Так тебе!

– Дяденька… – раздался сиплый голосок из глубины помещения.

Там валялись разбитые стеклянные сосуды, а по полу растекалась мутная зеленая жидкость. В той луже лежала отрубленная взъерошенная голова. У нее шевелились губы. Это голова меня звала?!

Лицо мальчишеское. На вид лет тринадцать. Бедный ребенок.

– Дяденька, я не хотел лезть в ваш дом, это он меня заставил, – сказала голова.

Мне было неясно, о чем это он:

– А ты кто такой? Я тебя не знаю.

– Знаете, – сказала голова, и у меня за спиной раздался стук. – Это я в дверь стучу, откройте, пожалуйста.

С трудом я сдвинул с места тяжелую дверь и увидел пионера с головой плюшевого медведя. Вот оно что… Понятно теперь!

Тело пионера сбросило с себя медвежью морду, а потом пролезло через кучу вещей и подобрало свою голову.

– Спасибо! – Мальчишеское лицо улыбнулось мне из-под мышки, и пионер умчался во тьму.

Ну и дела тут творятся!

У меня дернуло в груди. Эта боль выбила меня из равновесия. Перед глазами все поплыло. Я понял, что произошло. В реальном мире прошел один миг, и за это время мое сердце успело сделать единственный удар. Это был очень болезненный, напряженный удар, сердечная мышца дернулась тяжело и неправильно. Еще несколько таких стуков, и мне конец.

Где-то в глубине сдержанно хихикнул малиновый карлик. Его смех гудел эхом в стальных перилах.

Надо успеть… Надо найти его…

Я пошел в открытую дверь. Еще одна лестница.

– Поворачивай назад, пока живой! – прокряхтел голос снизу.

Это был коротышка! Он храбрился, однако это было показное. Я знал, что он трус.

Сбежав по стальной лестнице, я попал на свалку ржавого металла. Карлик выглядывал из-за железной колонны, хлопал желтыми глазами.

Поняв, что я его заметил, он засеменил в темный проем. Я бросился за ним, но передо мой вырос болван из металлолома… Пустоголовый, как называл их мертвый бродяга.

Болван саданул мне по плечу трубой, заменявшей ему руку. Вонзился острым краем, и я заскулил, как собака… Значит, и без моего тела меня могли ранить, а то и убить… На плече не было ни капли крови, но рана саднила.

От второго замаха я увернулся, присел и дал Пустоголовому по ногам. Он так и грохнулся! Разлетелся на части, и голова его покатилась между стеллажами.

Я поднял его руку-трубу. Хлопнул ей по ладони. Хорошая труба! Не хуже моей биты!

И я побежал во мрак, вниз по лестницам.

– Коротышка! Выходи!

Меня опять накрыло муками. Я врезался в боль, как в морскую волну. В реальном мире прошла еще одна секунда. Где-то очень далеко мое тело, стоявшее перед дверью, содрогнулось от тяжелого удара сердца. На нижних веках выступили крохотные слезы. Я чувствовал это.

– Ты сдохнешь! – кричал коротышка.

Долго мы бегали. Он петлял по коридорам сырого подвала. Тряс руками, будто пытался взлететь. Я бежал за ним, останавливался, переводил дух и снова бежал.

– Не уйдешь, гад!

Он сам загнал себя в тупик. Бежал, бежал и оказался в ловушке, среди трех стен, под низким потолком, на сыром полу. Коротышка хотел метнуться назад, но я не дал ему ходу.

Он заскрежетал зубами-иглами, выпучил глаза, выставил вперед ладони.

– Стой ты! Не надо! Пошутили, и хва… – его крики прервал мой удар.

Я со всей силы ударил его трубой по голове. Карлик рухнул на колени. Из его макушки фонтаном брызнула черная кровь.

– А-а-а! – вопил он испугано.

А я бил его безжалостно, со всей накопленной злостью. Голова его смялась, один глаз лопнул и вытек. Коротышка упал, но был еще живой.

Меня кто-то задел плечом. Я шарахнулся в сторону. Это была та девушка. Убийца! Я узнал ее не сразу, потому что она была без кошачьей маски, и на ее лице не было тех ужасных ран, а только почти незаметные шрамы. Она еще и где-то надыбала второй глаз! Один был бирюзово-голубой, тот, что карлик украл у Руженцева, а второй – зеленый. От двух разных людей… Кого-то еще разорили! Хорошо, что не меня.

Я выставил перед собой трубу, чтобы она даже не думала приближаться, но, к моему удивлению, убийца не собиралась вступаться за коротышку. Она присела рядом с ним и с размаху вонзила ему в грудь свой маленький нож. Малиновый карлик издал последний стон и угас.

Стало быть, и она его ненавидела. А ведь он называл ее дочкой. Выдирал у людей глаза, чтобы отдать ей. Я сам чуть глаза не лишился.

Девушка снова посмотрела на меня и кивнула. В разноцветном взгляде мелькнула благодарность.

Какой же этот карлик был тварью, что его презирала даже та, кого он любил?

Еще один болезненный удар сердца напомнил мне, что не время думать об этом. Надо торопиться назад. Следующий удар мог стать последним.

Но куда?! Как мне найти путь к дому?

Я побежал наугад. Сворачивая за угол, в последний раз оглянулся. Девушка смотрела мне вслед. У ее ног юлил белый кот, терся головой о ее голени. Она взяла кота на руки и принялась гладить. Ты погляди, сама невинность…

Я бежал обратно по лабиринтам подвалов, вверх по лестницам, по цехам закрытых заводов, по тесным улицам пустых городов.

На одной из таких улиц старушка одиноко сидела на скамейке. Взгляд ее был спокойный, умиротворенный, все земные муки остались в прошлом… Это была моя мама.

Не знаю, видела ли она меня, но не стал нарочно тревожить ее душу. Она многое пережила, пусть отдыхает. Однажды мы снова встретимся…

Я не знал, куда бегу. Просто бежал, надеясь случайно увидеть свою дверь, где по ту сторону все еще стою я и смотрю в глазок.

– Сюда, дружище, сюда! – закричал Руженцев.

Он возник в пустой галерее и указал мне на коридор, залитый красным светом. В самом его конце была моя дверь. И я бежал…

По стенам того коридора ползала черная тень. Металась туда-сюда. Страшитель! Чудовище, которого я боялся больше всего на свете. Только теперь он был плоский, пугливый и безвредный, как всякая тень[91]. Что с ним случилось?..