Головокрады - Василий Кораблев

Бутылки молчали. Они были почти все пусты. Пребывая в печали, Фима справил малую нужду в одну из слушательниц, но легче ему не стало. В это время внизу к дому подъехал автомобиль BMW c серьёзными номерами. Из автомобиля вышли двое серьёзных молодых людей и отправились проведать бога.

— Начинается, — шепнул Денису Валерий Васильевич, заметивший серьёзных людей.

Он включил магнитолу на полную мощность и открыл окна. Заиграл «Сектор Газа», «Белая горячка».

— Как нажрался я вчера — пили с ночи до утра, а теперь башка трещит, словно я в тисках! — подпевал Валерий.

— Фима, открой дверь по-хорошему, мы знаем, что ты дома, — стучались в дверь серьёзные люди.

Несмотря на крепкую железную дверь, бог Фима их отлично услышал.

— Врёшь! Не возьмёшь! — захохотал он. — Все вы, черви поганые, под моей ступнёй!

— Фима, лучше сам открой, а то дверь выломаем, — упрашивали его.

— Я бог! Я не могу умереть. Я воскресну и начну заново!

Смеясь, Фима подошёл к окну и распахнул его. В лицо ударил холодный зимний воздух. Снизу раздавалось:

— Черти, смойтесь с глаз, не хватало вас!

— Эй ты, у стены, ща как залеплю…

Фима, смеясь, забрался с ногами на подоконник.

— Принимай, вселенная! — орал он из открытого окна. — Я корень всего сущего! Я улечу от вас, черви земные и смрадные, в царство своё и я не приму никого из вас! Как ни просите! Нет вам прощения, отвернувшиеся от величия моего гады!

В голове у него кружилось. Ему казалось, что внизу собралась толпа и рукоплещет ему. Его подбадривали криками и хвальбой. Пытаясь толкнуть речь, он поскользнулся и нырнул в эту морозную свежесть, широко раскинув руки, и полетел. Полетел, словно птица.

— Хорошая лепёшка получилась! — резюмировал Валерий Васильевич.

Но дело было ещё не закончено, и, схватив белый листок бумаги, он подбежал к истекающему кровью Фиме.

— Распишитесь вот тут, пожалуйста. Ах, вы уже умерли, какая жалость! Ну тогда я сам за вас.

И он приложил окровавленную пятерню бога к белому листу, после чего кровью вывел надпись: «Отдаю всё».

Умерший Фима с недоумением разглядывал Валерия Васильевича, склонившегося над его мёртвым телом:

— Что вы делаете? Я же бог!

— Ты не бог, — ответил Валерий, повернувшись к нему. — Ты жирная тля, которая пьёт соки растения. А вон те муравьи тебя пасут, — он кивнул в сторону выбежавших из дома серьёзных людей, — они защищают тебя и кормятся твоими сладкими выделениями. Таков твой удел.

— Я что, умер? Но я не могу умереть! — ошарашенно спросил Фима.

— Ты, конечно, умер. И ты самоубийца, — ухмыльнулся в ответ Валерий. — А за самоубийцами приходят особенные ребята. Посмотри назад.

Фима посмотрел и задрожал от ужаса. К нему шли вразвалочку черти. Настоящие, с рогами и копытами.

— Я не верю в ад! — пискнула душа Фимы.

— Это неважно, — пожал плечами Валерий Васильевич. — Важно, что они верят в тебя. Тебе верило множество хороших людей. Множество людей, которых ты обманул, и тогда они стали верить в то, что ты достоин ада. И вечных мучений за свои делишки.

Он козырнул подошедшим чертям.

— Забирайте. Он весь ваш, ребята.

Черти с хихиканьем накинулись на Фиму и скрылись в вонючем дыму.

— Так. Что вы делаете возле трупа? — к Валерию подбежали серьёзные люди. — Немедленно предъявите документы и держите руки так, чтобы мы видели!

Валерий помахал перед ними бумажкой с кровавой росписью Фимы.

— Генерал-лейтенант ГРУ Алексей Сидоров. Нахожусь здесь по секретному заданию. А вы, собственно, из какой организации?

Серьёзные люди сразу скисли. Козырнули и представились по званиям.

— Ладно. Берите это дело в свои руки, а я вас потом проконтролирую, — снисходительно разрешил им Валерий Васильевич.

Он оставил растерянных серьёзных людей над остывающим телом бывшего бога Фимы и, забравшись в микроавтобус, велел своему товарищу:

— Трогай, Дэн. Поедем соберём всех почитателей. Надо сообщить им трагическую новость.

******

Последователи бога Фимы собрались всё в том же актовом зале. Только теперь на сцене стояли Валерий, Денис и Святослав Пантелеймонович как божественный заместитель. В зале стояла гробовая тишина.

— Ну вот, Святослав Пантелеймонович, — говорил громко на весь зал Валерий, демонстрируя бумагу с окровавленным отпечатком ладони. — Бог Фима временно покинул наш мир до очередного своего перерождения и в процессе смерти оставил верным последователям это завещание.

— Но тут лишь надпись: «Отдаю всё». Что же это такое значит? — удивлённо разглядывал документ тот.

— Это значит, что бог хочет, чтобы вы вернули все деньги и собственность, пожертвованную вам, обратно людям, — объяснил Денис.

— Но я не могу! — завопил Пантелеймонович, обращаясь в зал. — Все деньги пропали. Они ушли людям, которым их передавали по приказу Фимы.

Зал молчал. Последователи так смотрели на заместителя, что тот не знал, куда ему деться. Валерий, утешая, похлопал его по плечу.

— Ты, Пантелеймонович, вроде мужик нормальный. Мы всё понимаем: ты был вынужден работать на этого жулика и сам отдавал ему последние деньги, влезая в долги.

— Да! — заплакал Пантелеймонович. — Я бы раздал деньги, все до копейки. Но негде их взять. Пропали они, понимаете? Всё! Финита!

Зал молчал. Валерий Васильевич прохаживался по сцене.

— В преддверии Нового года нужно всегда думать о хорошем. Ваш бог был всего лишь очередным мошенником, который, пользуясь вашей доверчивостью, подсадил вас на наркотики и практически поработил вас. Вы готовы были отдать ему своих детей, только бы ублажить этого божка. Вы готовы были ради него на что угодно. С радостью брали ради него кредиты в банке, продавали жильё, дарили ему золото и квартиры, а также участвовали в сомнительных махинациях. Может быть, теперь у вас прибавится немножко ума и вы задумаетесь в следующий раз, когда понесёте очередному Фиме последнюю рубаху, правильно ли вы поступаете? Внесите, пожалуйста, сумки!

По залу прошло шевеление. К сцене протиснулись несколько человек с тусклым взглядом и положили туго набитые сумки.

— Тут деньги, которые Фима утаил от своей паствы, — сообщил Денис Пантелеймоновичу. — Распорядитесь, пожалуйста, ими по справедливости. Раздайте всем пострадавшим по возможности и верните хозяевам их квартиры.

— Но откуда они? —