Самая страшная книга. DARKER. Твари и хвори - Алексей Гибер

– Какой телефон, Лизок?

– Ты знаешь какой. Ты звонила по нему. Я знаю! – с нажимом сказала Лиза. – Я точно знаю, я вижу, что ты звонила.

Мама пожала плечами, продолжая улыбаться.

Ох, эта ухмылка… Лиза знала, откуда она взялась, как знала и то, что мама не сможет от нее избавиться, но в этой жабьей гримасе Лизе виделась насмешка того, кто стоял за ней. Кто все это время будто наблюдал, поджидая, когда она наконец попадет в настоящую беду.

«Вот что бывает, – словно говорила эта ухмылка, – вот что бывает, когда ты пытаешься играть по своим правилам».

Мама вдруг сникла, опустила плечи, снова стала маленькой, беззащитной.

– Лизонька, я так давно его не видела… – Она несмело вскинула взгляд на дочь. У той, наверное, сейчас было такое лицо, что мама поспешно отвела глаза и залепетала: – Мы сейчас найдем, он был где-то здесь, это же не иголка…

Она соскочила с кровати, суетливо отбросив одеяло, сунула белые босые ноги в резиновые больничные тапки, принялась копаться в тумбочке.

– Я же с тех пор не звонила, не пользовалась. Лиза, я все хотела узнать: а кто это был? Помню, какой-то странный был разговор. Но, знаешь, я была так нездорова… Не то что сейчас. Вот, а ты переживала. Не помню совсем, куда я его положила… Теперь же все хорошо, очень хороший доктор у меня…

Они искали телефон в сумке, в тумбочке, под кроватью, отодвинули холодильник, перерыли шкаф, Лиза зачем-то посмотрела в бачок унитаза, хотя уже догадывалась, к чему все идет. Но сдаваться так просто не хотелось, она пошла и стала спрашивать персонал, всех, кого встречала. «Маленький оранжевый, да. Как будто игрушечный».

Телефона и след простыл, точно и не было его никогда.

Стаська понуро сидела на кровати, словно греясь в теплом свечении неяркого ночника, поджав под себя худые ноги, как птичка на жердочке.

– Свет глаза режет, – пояснила она устало, показав на люстру. И вдруг спросила: – Мам, что со мной? Думаешь, они узнают? Найдут причину?

Под Лизой будто открылся люк в адскую шахту, куда она упала очень давно и где летела со страшной скоростью.

Она села рядом, обняла дочь. Стаська дышала тяжело, быстро и мелко, словно только что бежала стометровку на скорость.

– Конечно, найдут. Мы будем искать.

«Я буду искать, – подумала она. – И найду. Даже если придется стоптать три пары железных сапог».

– А если не успеют?

Лиза прижала к себе дочь крепче. Если держать достаточно крепко, ее девочку не утащит волк?

– Не болтай. Попробуй поспать. Уже поздно.

– Мне такое снится… Странное.

– Что странное?

– Не знаю, даже не опишу. Что-то красное, что-то черное.

– Просто полежи, отдохни. – Лиза погладила дочь по щеке, избегая смотреть в глаза. – Посмотри что-нибудь хорошее. Фильм свой любимый.

Стараясь не давать волю слезам, чтобы окончательно не провалиться в бездну, Лиза наспех натянула куртку и шапку, сунула ноги в ботинки и вышла на улицу.

Она привыкла гулять по ночам, и это простое рутинное дело немного успокоило ее. Сегодня голода не было, и Лиза просто брела по пустым дворам, петляя между притихшими многоэтажками, словно по руслу высохшей реки.

Как всякий ребенок, она боялась потерять мать. Как всякая мать, она не могла помыслить о том, чтобы потерять ребенка.

– Я хочу все вернуть, – сказала она в пустоту. – Все отменить.

Никто ей не ответил.

Проходя мимо ограды детского сада, за которой теснились паровозики, скучали качели, холодно блестели в тусклом сумеречном свете горки и лесенки, Лиза вдруг остановилась. Сделала пару шагов назад и медленно пошла в обратную сторону, пытаясь понять, что зацепило крючком ее внимание.

Наконец она увидела маленькую беседку, изображающую телефонную будку. На украшавшем ее рисунке маленький волчонок в синем комбинезончике и синей фуражке стоял у старомодного телефона с большой трубкой.

Не слишком задумываясь, что делает, Лиза подтянулась на руках, перелезла через ограду и подошла к будке.

Номер она набрала наугад, нажав все цифры, аккуратно нарисованные яркой оранжевой краской, по очереди.

– Мне надо позвонить, – сказала она волчонку.

В мерцающем свете фонаря его маленькие глазки хитро поблескивали.

– Мне нужно связаться с Волком! – потребовала Лиза уже громче. – Ты знаешь, как это сделать. Я уверена.

Ей показалось, что волчонок мигнул и черты его мультяшной мордашки исказились, но она тут же поняла, что это всего лишь колебание теней от ветвей старой рябины, что падали на рисунок.

Лиза побрела назад, перелезла через забор и повернула к дому. Она дошла до поворота, когда в кармане завибрировал ее обычный телефон. На экране не высветилось ни номера, ни букв. В прямоугольнике холодного света зависли два кружка «принять» и «отклонить».

– Я слушаю, – хрипло сказала Лиза.

– Ты всегда была очень смышленой, – зазвучал голос, черный, как бездонная пасть. – Теперь ты понимаешь, зачем мне звонят.

– Ты знал! – зашипела Лиза. – Знал, что так будет, чертова тварь!

– Нет, – возразил Волк, казалось, пропустив все оскорбления мимо ушей. – Я не знал. Я никогда не знаю.

– Я хочу все отменить. Вообще все.

Волк хмыкнул:

– Мы не исполняем желания. Мы выручаем из беды.

– Но не за счет жизни моей дочери!

Крик эхом пролетел по пустой улице, преломляясь, как отражения в сверкающих отсветами лужах.

– А ты думаешь, – спросил Волк, будто совершенно не разозлившись на ее выпад, – это очень просто? Вдохнуть жизнь в умирающую материю?

– Но ты мог взять меня!

– Живое, теплое, юное больше всего подходит. Мы не блуждаем по лесу, мы идем самой короткой дорогой. К тому же мать тебя любит. Ты всегда была ее любимой девочкой, плотью от плоти, кровью от крови, могло случится отторжение. А внучку она никогда не любила. Ее проще присвоить.

– Ты, – задыхаясь от злобы, закричала Лиза, – ты тварь! Я тебя найду, я найду тебя! И клянусь, тебе конец, я разорву твою пасть, чего бы это ни стоило!

Волк молчал, терпеливо ожидая, когда утихнет, перегорит ее гнев, останется только пепел.

– Помоги мне, – проговорила Лиза. – Я прошу тебя. Возьми меня. Плевать. Только пусть Стаська будет жива и здорова. Делай со мной что надо. Съешь меня. Убей.

– В этом нет необходимости, – заметил Волк голосом близким, как биение сердца.

Спину обдало жаром. Пахнуло лесом, мокрой шерстью, дымом. Экран телефона погас.

– Ты увидишь: во всем этом есть плюс, – сказал Волк будто бы прямо в ее голове. – Теперь тебе не нужно звонить мне. Ты больше никогда не попадешь в беду.

Кровь словно кипела, ускоряя разбег, растекаясь по венам расплавленным оловом. Ночь взорвалась миллионами огней, запахов, красок. Лизе хотелось бежать по улицам быстрее ветра, дальше и дальше, туда, где кончается город. И еще дальше, через леса и поля, еловые вершины, к саду, где висят на деревьях серебряные и золотые яблоки, где распускает хвост огненная птица, и еще дальше, выше, к луне, звездам и за них…

– Ты что, – спросила Лиза, – теперь ты всегда будешь внутри… меня?

– Может быть,