Вызов Хроноса - Ирина Малаховская-Пен

сказал тогда Пётр. Соболев почувствовал, что земля уходит у него из-под ног, протянул руку, чтобы опереться на магическую стену, через которую его затащили сюда, и не почувствовал опоры. Чуть не упал – Надя подхватила его.

– Осторожнее! В ту сторону не заперто. Но мне туда нельзя. Что с тобой такое?

– Что-то мне… нехорошо. Я правда не сплю?

Он нашёл глазами дерево, подошёл к нему, стараясь удержать картинку перед глазами. Прислонился спиной.

– Ущипни меня, – попросил он Надю.

– Я лучше сделаю вот так. – ответила она, подошла и поцеловала Соболева.

Он аккуратно, но твёрдо отстранил девушку.

– Не надо! Я понял.

Странным было то, что Соболеву стоило больших волевых усилий прервать этот поцелуй. Его тянуло к Наде как в старые добрые времена, ещё до того, как он узнал, что она – монстр. Тварь, жрущая людей. Этого Костя никак от себя не ожидал. Голова вроде кружилась уже меньше, но теперь в груди зашевелился страх. А вдруг Надя рассердится, что он оттолкнул её, и сожрёт Соболева? Надо как-то отвлечь её от нехороших мыслей.

– Значит, Марк не убил тебя тогда? Сам он тоже жив, как я слышал.

– Это всё неважно! Костя, возможно есть способ мне помочь! Я тебя прошу. Помоги мне! Хотя бы по старой памяти!

– В каком смысле – помочь? – спросил Соболев, не понимая, что это может означать.

Он не понимал, чем может ей помочь, не понимал, как оказался тут, не помня дороги. Не помня, как оделся и вышел из дома, как сел за руль. Сейчас Соболев мог только стоять рядом и чувствовать странную тягу к этой неживой женщине. И ощущения внутри пугали его гораздо сильнее того, что происходило с ним на внешнем уровне.

– Вставай! Костян! Да вставай же ты, что с тобой такое?!

Соболев словно издалека слышал голос, зовущий его. Призывающий встать.

– Я стою. Около дерева, – проворчал он. – Ты не видишь, что ли?

Морозов выругался и тряхнул его как следует. Соболев сел на диване и похлопал осоловелыми глазами.

– Костя… что с тобой? Ты что, ходил на улицу? Почему ты одетый?

Прорваться в реальность было невероятно трудно. У Соболева было ощущение, что он не спал вообще. Нисколько не спал.

– А сколько времени? – спросил он, так и не придя в себя окончательно.

– Восемь утра.

Они помолчали, потом у Кости возник очередной вопрос:

– А во сколько мы ехать собирались?

Наверное, они договорились выехать в какое-то определенное время из дома, чтобы искать ведьму и сидеть в засаде, а он всё проспал. Но если Соболев всё проспал, какого же хрена, спрашивается, он сонный такой? Костя застонал и упал обратно на подушку. Может, это воздух? После московского, точнее, по сравнению с ним, воздух свежий, вот он и разоспался. Костя наконец почувствовал, что ему не очень комфортно. Жарко и несвободно. Он приложил все усилия, чтобы открыть глаза, и ему это даже удалось. Соболев посмотрел на себя и понял: он одетый. В джинсах и свитере.

– А почему я одетый? – спросил он.

– Звездец, – сказал Морозов и ушёл в кухню.

Соболев посидел минуту и пошёл умываться. Он вспомнил, хоть это и казалось невероятным. Ночью он ездил на машине в Позднее, и был там, внутри, за невидимым барьером. Говорил с Надей. И даже помнил, о чём именно говорил. Вот только как он оказался в машине на лесной дороге, и как потом вернулся обратно – этого Костя совершенно не помнил. А вот Надин рассказ – да. Он привёл себя в относительны порядок – почистил зубы, умылся. Подумав, сунул голову под кран. В голове стало немного яснее.

Жутко хотелось кофе. Пошёл в кухню к Морозову, намереваясь всё рассказать ему, неважно, что подумает журналист. Уже на пороге кухни Соболев услышал голос Нади в голове: «Только не говори никому», и завис на минуту. А потом сказал сам себе, но адресовал Наде, естественно: «Да иди ты!»

– Кофе есть?

– Как не быть, – язвительно ответил Андрей. – Сию минуту подам.

– Ну вот… а я только собрался всё тебе рассказать.

– Рассказывай! – уже серьёзно сказал Морозов, разлив кофе по кружкам и поставив на стол сковородку с глазуньей.

– Короче, я одетый, потому что ночью был в Позднем.

– Да ладно… туда же не пробиться!

– Меня она затащила. Надя. – Соболев поморщился и отхлебнул горячего напитка из кружки.

Вот только гримаса была скорее наигранной. Просто потому, что Надя – монстр. Надя – фу. Положено корчить рожи при упоминании о живых трупах. А не потому, что Соболев действительно чувствовал отвращение. Вот удивительно, ведь всего день назад он его чувствовал! На самом деле, ощущал отвращение при малейшем воспоминании о мёртвой девушке в своей постели. Пусть и выглядела эта девушка вполне живой. Пусть и секс с ней был лучше, чем с живыми девушками. Но помня о том, кто такая Надя, Соболев внутренне содрогался, вспоминая её. И что же? Куда всё делось сегодня? Костя почесал ладонь и продолжил:

– Я не помню, как вышел из дома и поехал. Очнулся там. Сначала думал, что сплю. Но потом, в процессе общения с Надей, понял: это не сон. Я видел её. Я видел деревню, Андрей. Она меньше, чем та, что была раньше. Но она там есть.

Морозов посидел, переваривая информацию. Потом встал, нашарил сигареты в шкафу, открыл форточку, чиркнул зажигалкой. В окно повеяло осенним холодом. Тем самым, который призван предупредить: я – это только цветочки. Скоро начнутся настоящие холода. Андрей затянулся сигаретой и пустил мощную струю дыма в форточную щель. Холод фыркнул и убежал обратно на улицу.

– Ты говоришь, она тебя затащила… как это?

– Я прикоснулся к этой невидимой защите, и меня внезапно сильно дёрнули за руку. И я оказался в деревне. Сам не понял, как. Ну, то есть не было ощущения, что меня протащили через колючую проволоку, например. Вот я бреду по лесу с фонарём, пытаясь нащупать этот заслон, потом рывок, и вот я уже вижу деревню. Несколько домов. Посчитать не успел, извини.

Морозов подумал: «При чём тут колючая проволока?» И действительно, вряд ли магический барьер имеет какую-то материальную составляющую. А вот почему при всей своей нематериальности он ощущается стеной и не пропускает людей – это вопрос…

– Ты продолжай!