Оборотень - Игорь Григорьевич Гребенчиков

Витя понурил голову. Он сейчас почувствовал себя на месте двоечника, который в очередной раз не выполнил домашнее задание:

— Нет. Я пытался, но ничего толкового не вышло. Все становилось только хуже.

— Совсем ничего?

— Ну, на самом деле, вчера я… Хотя нет, мне кажется, что это просто совпадение.

— Когда дело касается превращений — не бывает никаких совпадений! — повысил голос Макс. — Поэтому — выкладывай!

— Хорошо. Я недавно познакомился с девочкой. И вчера, когда я вернулся домой и увидел родителей… Я еле совладал с эмоциями. И чуть не превратился. И, я не уверен, но мысль о ней почему-то меня успокоила.

— Ясно, — добродушно ухмыльнулся Макс. — Влюбился, придурок.

— Я не влюбился! — возмутился Витя. — Как я мог влюбиться в кого-то, если я сам этого не чувствую?

— Так оно обычно так и происходит — ты ничего не чувствуешь, а потом неожиданно для себя находишь, что ты жить без человека, оказывается, уже не можешь. Вот и вся разница между любовью и влюбленностью. Любовь она, знаешь ли, тихая. Душевная, если угодно. Орет лишь влюбленность.

Витя глупо уставился на Макса. И все? Так просто? Вот и весь ответ на извечный подростковый вопрос? И почему он узнает об этом от едва знакомого оборотня, а не кого-то более близкого?

— Ладно, мы отвлеклись. Будем отталкиваться тогда от этой девочки. Знаешь же, что такое серотонин, и какое состояние он обеспечивает? Чувство уверенности и спокойствия.

— Именно поэтому антидепрессанты и работают с серотониновым обменом, — закончил мысль Витя.

— В точку, — Макс удивленно поднял бровь. — Так называемый «якорь» — это не то, что вызывает эмоции. Точнее, не так. Он должен вызывать эмоции, но они должны успокаивать. Ты должен испытывать чувство умиротворения. Не излишней возбужденности, не уж, тем более, депрессии.

Только теперь у Вити все встало на свои места. И стало понятно, почему он раньше не мог ни за что ухватиться. Все его мысли — они не были успокаивающими. Все они были сопряжены с какой-либо сильной эмоцией. Поэтому Ира и не могла стать его «якорем». А Аня… Конечно, их диалог в то хмурое воскресное утро, их еще пока небольшая, немного даже неловкая переписка, они вызывали эмоции, но Вите было спокойно. Будто все это само собой разумеющееся.

— Ну конечно же… Макс, а ты вот сразу не мог объяснить?

— Я говорил тебе про гармонию, кто же виноват, что ты трактовал это через одно место? — пожал он плечами. — Теперь другой вопрос — само превращение. И ответишь на него мне ты. При каких условиях ты превращался?

— Ну, это просто — я был очень зол. Ну, или на пике эмоций. Причем не обязательно отрицательных. В общем, как я это понял, адреналин и дофамин способствуют превращениям. Ну, строго говоря, из молекул дофамина и «делается» адреналин. Так что все взаимосвязано. А в зависимости от эмоционального спектра берет контроль либо волк, либо я. Я ведь правильно рассуждаю?

— Ты откуда такой умный-то нарисовался? — В голосе Макса невольно заиграли уважительные нотки. — Да, ты абсолютно прав. Адреналин. Злость. Счастье. Они высвобождают волка. Одна неверная мысль в голове новообращенного — и вместо человека перед вами предстанет бешеное чудовище. Но, как не парадоксально, именно это от тебя мне сейчас и надо. Чтобы ты превратился. И был максимально злобный.

Витя готовился к чему-то такому. Но все равно от мысли о предстоящем превращении у него голова шла кругом. В голове сразу зародились различного рода сомнения, в частности, стоит ли это вообще того?

— Макс, я… Мне немного не по себе. А что, если я вырвусь?

— Не вырвешься, — пообещал Макс. — Я сильнее тебя. Ну и, насколько ты помнишь, способен воздействовать на тебя рыком. Как в обычной волчьей стае — старшие по рангу очень доходчиво своим рычанием объясняют более низшим членам стаи их место. Мы такие же. Так что — вперед! Вспомни что-то, что заставит тебя выйти из себя. Поддайся этому чувству. И дай волку огрызнуться. И в идеале…

Макс снял пальто. Небрежно бросил его куда-то в сторону. Затем вздрогнул. Слегка прикрыл глаза. Витя мог наблюдать, как планомерно его лицо вытягивается и покрывается черной как смоль шерстью. Пальцы на руках удлинились, обрастая изогнутыми когтями. Ликан щелкнул зубами. Ярко-желтые глаза, будто два фонаря, смотрели прямиком на подростка, гипнотизируя его. Он не мог оторвать взгляда. Если Омега вызывал своим видом отвращение, то Макс в обличии оборотня завораживал. Вороной масти, будто сама ночь обрела форму. Лишь только два янтаря и белоснежные, острые, как бритва клыки, говорили, что это не просто сгусток тьмы, а живое существо. Возможно, самое опасное в мире.

Ликан еще раз лязгнул челюстью и так же плавно принял человеческое обличье. Макс при этом не издал ни звука. Превращения уже явно не доставляли ему никакого дискомфорта.

— … это должно выглядеть так, — закончил он. — Твоя очередь. Да, и тебе все же лучше снять верх хотя бы. От греха подальше.

Вите сейчас было не позавидовать. То, что ему было нужно в середине января стоять по пояс голым — еще полбеды. Температура тела выдержит мороз. А вот выуживать из головы самые неприятные воспоминания вряд ли бы кому пришло в здравом уме. Но такова цена свободы. Свободы от звериных оков. Витя взял на заметку — если он хотя бы до конца года останется в живых, то всенепременно найдет альтернативный способ трансформации.

— Что ж, чему быть, как говорится, — подросток хоть и нервничал, но был максимально сосредоточен. На манер Макса слегка прикрыл глаза. Что можно было вспомнить? На ум приходило разное. Он вспоминал абсолютно опустошенного Сережу на момент бракоразводного процесса его родителей… Поцелуй Насти с Лехой… Тараса из больницы… Вспоминал зловещее лицо его дяди… Ту жуткую фразу отца… Схлопнув весь этот нелицеприятный коктейль воедино, Витя максимально отдалился от реальности. Старался пережить заново те моменты каждой клеточкой своего тела. Но ничего не получалось.

— Ааааааррррррррр! — замахал он в отчаянии руками. — Это было тупо, да?

— Нет, что ты, — по-отечески произнес Макс. — Это вполне могло напугать щеночка.

— Так, ладно, подожди, сейчас все будет, мне надо сосредоточиться…

— Да ты не торопись, — картинно зевнул Макс. — Со всеми бывает. Тут абсолютно нечего стесняться. Я все равно буду тебя любить.

— Знаешь, между тобой и Серегой есть куда больше общего, чем тебе хотелось бы думать, — недовольно отреагировал Витя. — Оба начинаете «гениально» шутить тогда, когда это совершенно не к месту.

— Превращайся давай, а не демагогию