Оборотень - Игорь Григорьевич Гребенчиков

вещи еще недостаточно данных. Но наука совершенствуется с каждым новым поколением. Одни знания сменяются другими, некоторые дополняют друг друга. Когда даже самая, казалось бы, невероятная вещь в мире подвергнется логичному объяснению — дело времени. Вопрос лишь в том — будут ли люди готовы принять новую для себя информацию или останутся в информационном вакууме, поскольку кто-то, безусловно уважаемый для своего времени, но потерявший вес ныне, говорил им одно, а на поверку, при помощи новых научных инструментов, оказывается совершенно другое.

— Не всякое высказанное ранее утверждение ошибочно, — Антон заинтересовался в беседе. Ему определенно было, что сказать в ответ. — От ошибок никто не застрахован. Даже опровержение может стать таковой. Не так страшны люди, которые допускают ошибки. Куда страшнее те, которые раньше поступали верно. А потом их вынудили ошибаться. Потому что был произведен неверный перерасчет.

— Настоящий ученый никогда не будет торопиться с выводами, — парировал Витя. — Он будет их перепроверять, строить гипотезы, которые не только могут подтвердить его теорию, но и опровергнуть. Принимать во внимание каждую. Он не будет бросаться в омут с головой, подстраиваясь под так называемую «положительную предвзятость». В противном случае — это не ученый. А лишь начинающий зеленый аспирант, да еще, скорее всего, и самодур до кучи. Критика собственного сознания — основополагающая черта каждого человека науки. Коим стараюсь быть и я. Получается плохо, но я еще даже не студент, мне простительно.

— Ты идеализируешь картину мира, — хмыкнул Антон. — Все у тебя честные и не преследуют своих интересов. И не проталкивают их в том числе. Кому какое дело до твоих изысканий, если затронуты личные интересы кого-то более влиятельного? Он все равно пролоббирует свои интересы в общество, и оно это сожрет. А неугодных быстро сожгут на костре. Так было, так есть и так будет. Смирись.

— Нечестно находить изъян в моем высказывании и надавливать на его слабую сторону, игнорируя все остальное, — что ж, это сложнее, чем казалось. — Ты перескочил с одного на другое. От обсуждения того, насколько корректны могут быть поправки в имеющиеся научные данные, ты перешел на то, что кто-то, у кого ряха шире может проталкивать свое ограниченное видение, и никто слова поперек не скажет. Конечно, это так, к сожалению. Но толку тогда с такой науки? Это же ни к чему не приведет. Только к хаосу.

— Я просто хочу, чтобы ты понял, что в этом мире все лгут. И наука тоже может лгать. Порой иногда нужно просто не задавать лишних вопросов. Просто потому что на них уже ответили до нас.

— Я. Никогда. Не. Буду. Принимать. Все. На веру! — отрывисто прогремел Витя.

— Ты еще молод, племяш. Ты говоришь красиво, но все это основывается на прочитанных тобой книгах. Что касается опыта — то он может оказаться для тебя болезненным с таким подходом, — в голосе дяди сквозил холод.

— У меня достаточно опыта, чтобы признать ошибочность своих убеждений, если они не соответствуют истине, а не искать оправдания, подгоняя под них необходимый мне результат. А ты так сможешь, если это будет необходимо?

Витя надеялся, что ему удалось посеять хотя бы маленькое зернышко сомнения в голову этого человека. Хотя, когда имеешь дело с фанатиком — дело заранее труба. Рассчитывать, что дядя призадумается после его тирады, было верхом наивности. Но все же искорка надежды, что он не зря сотрясал воздух, присутствовала.

— У меня уже было много возможностей убедиться в своей правоте без размышлений о том, правильны ли мои убеждения или нет. Есть такие факты, которые не подлежат оспариванию. Когда-нибудь ты поймешь, о чем я. Поверь, я предоставлю тебе все основания.

Антон понимал, что с Витей будет все не так просто, как ему казалось. Этот пацан научился очень плохой черте — задавать вопросы. Наблюдая за тем, как отец вербовал новых Охотников, он никогда не видел, чтобы кто-то проявлял колючесть. Человеку достаточно было просто показать оборотня и надавить на чувство страха перед неизведанным. Получалось идеальное пополнение. Мнением просто манипулировать. И еще проще — создать его видимость. А когда у каждого овоща есть «мнение»… Что ж, вот и получаются послушные рабы, которые, конечно же, за «свое собственное» мнение будут рвать и метать. И падать смертью храбрых в клыках ликана. Потому что так надо. Так сказали.

«А ведь если бы не тот досадный случай, то Костя бы обучал тебя убивать этих тварей с детства. Как обучали его. И меня. Из тебя получится хороший Охотник, племяш. Но только, когда мне удастся надломить твою волю».

— Ты в школу, кстати, не опоздаешь? А то мы так заболтались. А вместо тебя грызть гранит науки никто не будет.

Витя посмотрел на часы. И ведь правда — пятнадцать минут девятого. А он еще, грубо говоря, в трусах сидит.

— Очень надеюсь продолжить наше… обсуждение, — бросил он напоследок.

— Это взаимно. Интересный кулон, кстати. Настоящее серебро?

Витя непроизвольно схватился за пулю. Вряд ли дядя начнет искать глубинный смысл в ношении этого кулона, но Витина мнительность все же дала о себе знать. Не хотелось подставиться настолько глупо.

— Да. Знакомая подарила на Новый Год. С тех пор не снимаю.

Антон лишь слегка хмыкнул. Видимо, он счел это просто забавным совпадением. Витя очень надеялся, чтобы так оно и было.

Работы с дядей было еще много. И далеко не факт, что она будет успешной. Убежденность в убеждениях. Далеко не все даже уважающие друг друга оппоненты способны сломать этот барьер. Что уж говорить про семнадцатилетнего школьника и прожженного убийцу ликанов? Но он попытается. Ученый всегда будет искать способы.

Сережа уже ждал в подъезде. Витю он встретил с весьма ошарашенным взглядом:

— Надо же, я уж было, грешным делом, подумал, что ты проспал.

— Я немного заговорился с дядей. Очень зря, хочу заметить, отрицательных эмоций теперь на несколько дней точно.

— Я удивлен, что ты вообще с ним нашел силы поговорить, какой уж там, — присвистнул Сережа.

— Да как тебе объяснить… Все еще в моей голове витает слабая надежда на человеческое благоразумие. Я пытался тонко ему намекнуть, что не всегда стоит придерживаться каких-то взглядов, что при более научном подходе к ним — стоит в конечном итоге и поменять их, если результат не оправдывает заготовленных ожиданий, но когда твой дядя — гребаный Дарт Вейдер, то дело не очень двигается с места… Тьфу, блин, почему Дарт Вейдер? Не надо было вчера с Аней Звездные Войны обсуждать.

— Да и ты не смахиваешь на Люка Скайуокера, — отметил Сережа. — А вокруг