За гранью безумия. - Александр Науменко

молчали, не разговаривая. Он меня обвинял во всех смертных грехах, став вести себя словно истеричная барышня. На него это совсем не походило. Уже в столице края он молча хлопнул дверцей, подхватывая свои вещи, заходя к себе в подъезд, исчезая в нём.

— Ну и чёрт с тобой, — пробурчал я ему вслед, заводя мотор. — Отойдёшь, куда ты денешься.

Но видимо, та самая рыжеволосая женщина чем-то зацепила моего приятеля, да так, что спустя всего неделю Влад собрал вещи и исчез. Мне удалось выяснить его начальный путь, а уж конечную остановку предугадать оказалось потом совсем не сложно. Я двинулся по его следам, желая избавить товарища от неверного решения. Любовь любовью, но Влад не знал, что случилось той ночью, и в кого обращаются местные жители. Пришлось пересиливать свой страх, чтобы спасти ещё раз приятеля.

Удивительное дело, посёлок тот я отыскал почти сразу, приехав в него жарким полуденным днём. Но ещё более удивительнее был тот факт, что за пару дней до этого случился на море хороший шторм, и все дома смыло напрочь. Сколько десятилетий они стояли, а тут, бац, и все разом.

«Уж закрадывается мысль, а не специально ли всё это?» Хотя каким способом можно вызывать бурю, я не знал.

«Здесь никого нет. Совсем».

Я покрутился там около часа, пытаясь отыскать какие-либо следы, но волны смыли всё, оставив лишь фундаменты, да затопленные подвалы. Влада я больше никогда не видел. Не знаю, достиг ли он этого места оказавшись у цели, попав в шторм, или достигнув смог встретиться с той, которая запала ему в сердце. Но вот что случилось дальше, увы, неизвестно, так как окончательно следы приятеля потерялись где-то здесь или в морской пучине…

* *

С тех самых пор прошло не так уж и много времени. Но каждый последующий день стал для меня самой настоящей пыткой. Сны приходили ко мне всё чаще и чаще, вначале пару раз в неделю, но вскоре уже и каждую ночь. Я боялся спать, чтобы не увидеть чёрные монолиты и существо, просто громадных размеров, которое шагало по дну глубокого океана. Оно имело множество щупалец, которые извивались вокруг, создавая водовороты, поднимая со дна грязь. Даже во сне на него без содрогания нельзя было смотреть. Оно являлось абсолютным и самым древним, которое появилось ещё задолго до человеческого потопа, что разлился по землям мира. Картина далёкого прошлого пугала своей реальностью.

Мне приходилось принимать таблетки, пить энергетики и кофе, но ничего не помогало. Сон настигал меня, и я вновь и вновь погружался в царствие древнего, липкого кошмара. Мне виделись твари с телами змей и крокодильими мордами. Они ползли к воде, источая удушливый запах вони. Жадно раскрывая зубастые пасти, существа на брюхе вползали в воду, погружаясь в прохлады, исчезая во мраке, идя на зов. Они двигались, но не достигали цели, с первым солнцем возвращаясь обратно к земле, проживая жизни, существуя, ожидая, пока вновь и вновь их позовут. Но видел я и иное, обратный путь.

Я видел змееподобных существ, которые с первыми лучами солнца выползали на брюхе из вод. Они, работая плавниками и широко раскрывая зубастые пасти, ползли прочь от морей и океанов, углубляясь в сушу. Их склизкая кожа быстро высыхала на утреннем солнце, превращаясь в корку, которая отваливалась, открывая слегка розоватую кожу. Шишковатые головы изменялись, обрастая волосами, а челюсти втягивались вместе с острыми зубами, принимая нормальный человеческий вид. Чернота в глазах исчезала, уступая место белку, но где-то в глубинах всё ещё теплилась тьма. Они становились людьми. Дети древнего существа, сошедшего со звёзд, ничем не отличались от тех, кто населял сушу этого мира. И лишь ночью, слыша зов, наблюдая сны их отца, они стремились к нему, но не достигали. Ещё не время.

Но имелись и другие, созданные искусственно, если можно так выразиться. Раньше они принадлежали к роду человеческому, но увидев сны древнего создания, услышав его зов, их разум и тела изменялись окончательно и бесповоротно. Теперь чужие, эти творения не могли жить среди своих собратьев. Они достигали воды, погружаясь в неё, прячась в самых удалённых уголках морей и океанов, не желая быть увиденными. Их разум больше не принадлежал этому миру. Перед их глазами проходили вновь и вновь сны древнего существа. И лишь оставалось гадать, что будет, когда высший проснётся.

Запершись в своей квартире на десятом этаже, я ни с кем не общался, полностью погрузившись в свои кошмары. До меня пыталась дозвониться моя девушка, но я отключил телефон. Незачем беспокоить меня. Да и она все равно уже никак не поможет. Просто не в её власти что-либо исправить. Человек слишком слаб по сравнению с Древним…

В ту злополучную ночь во мне что-то изменилось окончательно и бесповоротно. Хотя и удалось избавиться от зова, вырвавшись из цепких холодных щупалец, но все-таки мой разум повредился. Будто где-то внутри во мне остался кусок мерзкого, которое теперь гнило и тревожило сознания, создавая иллюзии, погружая меня в бездну безумия. Я часто видел картины, коих на самом деле не могло существовать. Они впечатывались в мой израненный мозг своим хаосом, беспорядочностью, чуждостью. Жуткие существа были везде, но одновременно нигде. И тогда я кричал, громко, вновь и вновь просыпаясь с бешено колотящимся сердцем на мокрой от пота постели. Это оказывался очередной кошмар.

Однажды я подошёл к зеркалу и взглянул в собственное отражение. Больше я не смотрелся, занавесив их по всей квартире. Мне становилось жутко от собственного вида.

Сидя за столом, записывая свою историю, я всё чаще и чаще поглядываю на раскрытое окно, видя в нём единственный выход. За ним плескалась ночь с яркими звёздами, а ещё там была жизнь, которой я лишён. Именно откуда-то оттуда и доносился далёкий зов… Возможно мне стоило обратиться к врачам, но я не желал быть невольником. По крайней мере, запертый в собственной квартире, у меня имелся выбор. Выбор сделать шаг в пустоту, или сделать шаг в неизвестность. Я нахожусь на пределе. Речь отнялась, так что медлить больше нельзя. Эта моя последняя из записей в тетради, которую я оставлю здесь же, на столе. Моя рука дрожит, а разум трепещет. Сейчас поднимусь со стула, выключу свет, и наконец сделаю свой выбор…

Свидание.

Свидание.

Офис на пятом этаже гудел, как рассерженный улей. Но Алексею