Убийство в лесной сторожке - Алла Белолипецкая

одежду вместе с кожей, а потом, не довольствовавшись этим, еще и обсосали всё мясо с его костей. От него остался один скелет – даже не окровавленный: вылизанный начисто. И только в области грудной клетки, под ребрами, еще виднелись остатки легких и, возможно, фрагмент сердца – то, до чего пожиратель добраться не сумел.

И еще: его лицо почему-то не тронули. Как будто для того, чтобы его можно было узнать. И Алексей уставился теперь на Галину своими неживыми глазами.

– Забирай её! – приказала ему Оксана.

И Алексей тут же двинулся к Гале – ровной, какой-то плывущей походкой.

«Теперь – моя очередь, – поняла медсестра. – Теперь меня сбросят в погреб – на съедение». Она повернулась к двери в сенцы – в нелепой попытке сбежать. Но её раненая нога подломилась, и девушка рухнула на одно колено – почти не ощутив при этом боли. Так что она сумела выговорить – глядя на Оксану снизу вверх:

– Для чего ты делаешь это?

– Я это делаю, – сказала бывшая фотомодель, – не для чего – для кого: для Живогора. Ты его скоро увидишь. И всё сама поймешь.

12

Первое, что заметил Артем, когда добежал до дому: в лесной сторожке снова появилось электричество. И фигуры на освещенном крылечке он увидел, еще только подбегая к пролому в заборе, продавленному Живогором. Тележурналист до смешного обрадовался, замахал руками и хотел уже выкрикнуть что-то приветственное – но слова застыли у него на устах.

Две женские фигуры были – Оксанина и Галина. А вот третья, мужская, вроде как принадлежала его двоюродному брату Алексею. Но теперь сквозь эту истончившуюся фигуру видно было дверную притолоку. А ноги, руки и торс Алексея выглядели так, словно их кто-то обглодал. Он был абсолютно голым: оголился до самых костей. И сквозь его ребра просачивался электрический свет.

Этот (призрак) обглоданный человек ухитрялся крепко держать Галю, просунув ей руки под мышки. А Оксана говорила – громко, возбужденно, так что Артем слышал каждое её слово:

– Живая вода – не сказка и не миф, как выяснилось. В здешних местах до прихода христианства било несколько её источников. Да и сейчас здешняя вода неплоха. Не зря же он, – последовал кивок в сторону обглоданного, – так успешно живогорскую воду продавал. А теперь я буду продавать настоящую живую воду – когда Живогор покажет мне новый родник. По всему миру буду её продавать.

Артем медленно переступил через поваленный забор и, не сводя глаз со своей жены, двинулся к крылечку сторожки.

– Да, – продолжала Оксана тем временем, – я заключила сделку. И мне самой это кое-чего стоило. – Она помахала перед самым Галиным носом левой рукой, которую укрывала марлевая повязка с пятнами крови. – Конечно, я приняла меры – обколола себе руку лидокаином. Благодаря тебе он в аптечке нашелся. Но всё равно – это было чертовски больно.

Артем, стараясь держаться в тени дома, сделал к крыльцу еще несколько шагов.

– Поэтому, – тихо произнесла Галя, – ты и не позволила мне перевязать твою руку. Боялась, что я замечу онемение и догадаюсь об анестезии.

– И поэтому тоже, – подтвердила Оксана. – Но главным образом – потому, что мне нужен был он. – Она чуть ли не любовно окинула взглядом обглоданную фигуру.

«Призраки Духова леса почти материальны, – подумал Артем; благодаря Живогору он это знал – тот поведал ему об этом без слов. – Почти материальны…»

– Жаль, – закончила Оксана, – что у Ерофея человечьей души не оказалось в наличии. Ведь его всё равно пришлось бы убить. Живогор сказал: Ерофей захочет мне помешать. Но, будь у него душа человека – и Лешке можно было бы сохранить жизнь. Ну, да что уж тут поделаешь.

И она внезапно взметнула над головой правую руку – здоровую, которую до этого она держала чуть наотлет, в тени. Артем лишь теперь увидел зажатую в ней кочергу – ту самую, которой его жена пронзила Ерофея.

– Галка! – завопил Артем, и, уже не таясь, кинулся к крыльцу. – Он тебя не держит! Беги!

Долю секунды Галя глядела на него с изумленным неверием. Но потом всё-таки успела отпрянуть – разрывая мнимую Лешкину хватку. Так что кочерга не размозжила ей голову, а угодила обглоданному призраку по плечу. Тот при этом и не колыхнулся. А медсестра заковыляла по ступенькам крыльца вниз. Но Оксана уже размахнулась снова, и теперь она придерживала чугунное орудие еще и перебинтованной левой рукой. Оксану возвращение Артема нисколько не удивило. Она явно решила, что он тоже стал призраком Духова леса – как и Алексей. Только почему-то решил выступить против неё.

И тут Оксане под ноги метнулась Мурка – вывернувшаяся откуда-то из-за двери. Оксана закачалась, сделала полшага вбок – и кочерга опустилась на спину трехцветному зверю. Кошка издала вопль, полный запредельной боли; но он длился только один миг. Трехцветка безжизненно обмякла, бывшая фотомодель оттолкнула её ногой, и кошка скатилась со ступеней, как истрепанная шапка-ушанка.

За это время Галя отдалилась от крыльца всего на пару шагов. Но Артем уже подбежал, закинул одну её руку себе на плечо, повлек девушку в сторону.

– Так ты – живой! – почти по-детски удивилась Оксаны.

Но она за ними не побежала – Артем увидел это, когда бросил короткий взгляд через плечо. А замаха кочерги теперь точно не хватило бы, чтобы ударить их с Галей. И Артем уже решил, что они спаслись, когда вдруг его ударила в спину пуля.

Так он подумал: его толкнуло и ожгло нестерпимой болью чуть пониже поясницы. И только секунду спустя – уже падая, уже отпуская Галю, – тележурналист понял, что это было на самом деле: разглядел предмет, упавший рядом. Оксана метнула в него кочергу – метнула как копье, тонким концом вперед. Рассчитывала, должно быть, что она и мужа своего проткнет, как давеча проткнула Ерофея. Но явно не учла разницу между берестяным лесовиком и анатомически прочным человеком. Кочерга сбила Артема