Сплатология 2.0 - Джейсон Никки

Родни не мог поверить, что они вообще ведут этот разговор, в то время как прямо перед ними на веревке висел настоящий труп - труп старой легенды, в которую он на самом деле верил лишь наполовину. Тело было повернуто к ним спиной, так что он видел только искривленный позвоночник, плоские ягодицы и болтающиеся в воздухе черные ступни.

Уоллес, Уоллес, вот он висит

Некормленый, нелюбимый и опозоренный.

Уоллес, Уоллес, охраняющий путь;

Если ты пришел в Калифер,

Ты здесь останешься...

Слова песни вернулись к Родни, как удар в грудь. Он слышал их детским голосом, гремящим по доскам и сжимающим его внутренности.

- Он позволяет людям покидать Калифер, но не позволяет возвращаться, - сказала Кори.

Родни сглотнул ком.

- Так что нам делать?

- Я думаю, нам надо в Сад. Может, днем его здесь не будет.

- Ты готова к этому? - спросил Родни. - У нас нет палатки...

- Мне плевать. Я не собираюсь переходить этот мост.

Между ними повисло напряженное молчание. Затем внезапно Родни закричал:

- Эй! Это не смешно, ребята!

Кори моргнула, ошеломленная вспышкой.

- Что ты имеешь в виду?

- Я надеялся, что это розыгрыш, - вздохнул Родни. - Типа, это бутафория или что-то в этом роде.

- Не думаю. Это выглядит...

- По-настоящему, - закончил он за нее. - Да. Я просто надеялся...

Они начали пятиться, не сводя глаз с мертвого тела. Родни понял, что боится отвести взгляд. Он беспокоился, что если отведет - оно двинется.

Родни почувствовал, как что-то кольнуло его в макушку. Он резко развернулся и направил свет вверх.

Кори закричала.

Со стропил свисала вереница трупов: одни свежие, другие сгнившие до неузнаваемости. Там был сочащийся, жирный скелет, грудная клетка которого была опутана извивающимися червями, а в глазах копошились белые личинки. Он болтался, как марионетка на перепутанных ниточках.

Рядом висел труп женщины. Ее раздели догола, а живот выпотрошили. Из тела свисала длинная, гладкая трубка, похожая на садовый шланг с прожилками.

Прямо рядом с ней на трубке крутился плод, словно непристойная пародия на рождественскую игрушку.

- Ты здесь останешься! - влажный голос донесся с конца моста.

Кори побежала. Родни остался на месте, крутясь и находя все новые ужасы. Там были дети, сбившиеся в кучку, словно спящие летучие мыши, висящие за лодыжки. Мгновенно он узнал своего старого приятеля, Ретта Бинкли - горло перерезано, глазницы выдолблены. Некоторых других он смутно помнил, потому что видел на упаковках молока и плакатах о пропавших людях в городе.

Там висела пожилая женщина, подвешенная за запястья. Ее тоже раздели, и ее обвисшее тело дрожало в агонии. Она мяукала, словно голодный котенок, бессильно шевеля языком. Длинные бусины крови ползли по рукам от изуродованных запястий. Пальцы стали фиолетовыми и твердыми.

- Я... так... голодна! - плакала она. 

Родни повернулся, направив луч фонаря в сторону первого трупа, который он увидел на мосту.

Тело Уоллеса повернулось к нему лицом. Труп ухмылялся, показывая обрубки зубов, которые облизывал вялый язык.

Кори услышала крик своего парня. Ей хотелось остановиться, бежать назад и сражаться за него. Вырвать его из лап любых ужасов, что держали его, но она слишком боялась. Никогда за свою короткую жизнь она не видела ничего подобного...

Слова не шли ей на ум. Описать это было невозможно. Вместо этого было только желание сохранить себя. Ей нужно было найти место, где спрятаться, не заблудившись в лесу. Последнее, чего она хотела - это умереть с голоду в одиночестве. Тогда она вполне могла оказаться...

Как и он.

Как Уоллес Полтер.

Она молилась Богу, чтобы проснуться. Что она просто заснула после занятий любовью в лесу. Проснулась бы вялой и с головной болью, но живой, просто пережив кошмар от слишком большого количества выпитого. Она пообещала Богу ходить в церковь и молиться, лишь бы проснуться!

Родни... Его имя звенело, как гонг, в ее душе.

Она хотела, чтобы он перестал кричать, чтобы демоны на мосту покончили с этим или отпустили его. Мысль о том, что его не просто убивают, а заставляют страдать, вонзилась ей в живот ножом. Ножом, который крутила чья-то злая рука.

Прости! О, Боже! Прости!

Она снова оказалась в Саду. Поскольку это было единственное знакомое ей место в этих лесах, она побежала туда и спряталась. Схватила спальный мешок, который раньше ей казался отвратительным, и накрылась им. Сидя на корточках в заросшем сорняками уголке Cада, она бормотала молитвы и сдерживала крики.

Вдали она слышала вой Родни. Звук разбивал ей сердце.

Она не шутила, когда говорила, что любит его. Родни, возможно, и был немного не в себе, но и она была такой же. Они нашли друг друга посреди хаоса и держались вместе, как липучка для мух. Они пилили друг друга, но это всегда был их язык любви.

И всего несколько мгновений назад... мы были вместе. Теперь... что-то убивает его. И что я делаю? Прячусь, как трусиха!

Что она могла сделать? Выйти, схватить палку и отогнать демонов? Нет. Они наткнулись сегодня ночью на что-то, чего ни один из них не понимал.

Что-то большее, чем история про призрака.

Кори услышала, как что-то зашуршало в деревьях. Она прижала колени к груди и закусила нижнюю губу до крови. Ее глаза наполнились потом, и она почувствовала, как внутри у нее скрутился длинный горячий жгут. Фонарик был у Родни, а она осталась в темноте, прячась в тенях, молясь Богу, в которого никогда не верила, надеясь, что это просто сова, или змея в траве, или бегущий олень - не упырь. Не призрак. Не монстр.

Она пятилась, пока спина не уперлась в угол, сжимая поросль за собой. Кори вздрогнула, застонала и закрыла глаза. Под веками ее глазные яблоки начали биться так, словно в них бились сердца.

Она услышала, как что-то заскребло по ступенькам и вошло в автобус.

Пожалуйста, Боже...

Оно поползло к ней.

Пожалуйста, Господи, пожалуйста, Боже, пожалуйста, Иисусе...

Внезапно спальный мешок сдернули, и она оказалась в тени. Кори взвыла, вскочила и попыталась бежать к аварийному выходу. Не успела она до него добраться, как ловкие пальцы схватили ее за лодыжку и дернули.

Она ударилась о землю.

Рука потянула, дергая ее вниз по ряду сидений. Она хваталась за металлические ножки, но ладони были такими потными, что легко