Моё проклятие - Мария Меркер

аппетит исчез и не хотел возвращаться. Но в этом был свой плюс — несколько дней такой диеты, и я смогу обрести фигуру моей сестры, стану такой, какой она была ещё до того, как пропала.

— Ты издеваешься? — нахмурился Даниил, когда я положила вилку на почти нетроную тарелку и откинулась на спинку стула. — Ешь. Ты не завтракала, давай, доедай.

— Не обращайся с ней как с ребёнком, не надо, — махнул рукой Натан. — Проголодается, поест. Человек без еды тридцать дней может прожить. Вот, если пить откажется, это беда.

Даниил бросил в брата уничтожающий взгляд и кивнул ему на дверь, намекая на разговор тет-а-тет. Анита ничего не замечала, я же смотрела на братьев во все глаза. Это был мой шанс. Пойти за ними и подслушать, о чём они говорят. Натан молча согласился, они встали из-за стола и вышли, и я хотела подняться спустя несколько секунд, но Анита остановила меня.

— Сядь, поешь, пожалуйста. Хочешь выглядеть как я? Меня только только отпустило, смотри, кожа и кости. Мне так не нравится то, что я вижу в зеркале.

Они ушли недалеко, в другую комнату, я слышала их голоса, но не могла разобрать ни слова. Пришлось сесть обратно. Разговор был спокойным, оба вернулись быстро, и Натан оказался побеждён.

— Ева, поешь, — улыбнулся он мне. — Даже через «не хочу».

— Даже знать не хочу, зачем вы меня откармливаете, — буркнула, снова взяв вилку. В столовой повисла тишина, нарушаемая только стуком приборов о керамические тарелки. После обеда Анита и Натан ушли к себе, а Даниил поставил меня к раковине — мыть посуду. Убрав со стола, он пристроился ко мне сзади и просто смотрел на то, как я работаю руками, слегка приобняв за талию. Когда дело дошло до ножа, я застыла.

«Смогу ли я убить? Нет, не смогу. Может, кого-нибудь другого, но точно не его. Сердце разорвёт от боли. Уже разрывается, когда он грубо обращается со мной. Но... Может, в глубине души я просто верю, что он не такой на самом деле, поэтому не могу ненавидеть его?»

— Что, хочешь меня убить? — хмыкнул он, словно прочитав мои мысли. — Не забывай, что я не один. Я сильнее и быстрее тебя. У тебя ничего не получится, — убрав волосы с моей шеи, он прикоснулся губами к нежной коже, заставив меня млеть и покрываться мурашками. Каждая волосинка на теле встала дыбом. — Не пытайся. Не борись со мной. И я сейчас не про то, что ты держишь в руках. Когда ты закончишь, иди душ, тщательно вымойся, а после этого мы с тобой кое чем займёмся.

Между моих ног полыхнуло странное чувство. Как тепло, но без внешних факторов, всё внутри меня. Конечно, этого было не избежать. Но я так боялась. Даже не того, что он завладеет моим телом, сделает мне больно. Я боялась, что после этого я окончательно сойду по нему с ума и сама, без приказов, встану на колени перед ним. Сама брошусь в это пламя и сгорю в нём дотла.

— Я выпила одну таблетку, Анита сказала, семь дней нельзя без...

— Без резинки?

— Да.

— Мне нравится ход твоих мыслей, но я о другом. Иди сейчас, я домою. Мне уже не терпится показать, что я приготовил для тебя.

В душ я шла как на каторгу. Долго стояла под струями воды и думала, что же он такое приготовил для меня? Будет связывать? Возьмёт сзади? Или вынудит меня сделать ему минет? Секс-игрушки? Выдержу ли я?

Когда я вышла из душа, обернутая полотенцем, взгляд сразу же упал на большую черную коробку, лежащую на кровати. Даниил откуда-то принес табуретку, отодвинул стул от письменного стола и поставил их рядом. Так делала мама, когда расчёсывала мои непослушные локоны. Я садилась на табуретку, она на стул, и начинался целый ритуал, иногда со слезами.

— Что это? — спросила я.

— Собери волосы в пучок, — проигнорировав вопрос, сказал Даниил. — И садись, не одевайся.

— Зачем?

— Сейчас узнаешь. Делай, что говорю.

Сняв со своего запястья влажную резинку для волос, я тщательно собрала свою копну и присела. Полотенце почти спало с моей груди, и я дрожащими руками заткнула его получше.

— Будет немного больно, — сказал он, открыв коробку. Я сидела к нему спиной, и не знала, что он достал оттуда, но внутри у меня уже всё сжалось, когда до ушей донесся металлический звон. Он чем-то протер моё правое плечо. Запахло антисептиком. — Прежде чем сделать тебя своей раз и навсегда, я хочу оставить на тебе своё имя. Если бы мы жили лет двести назад, я бы заклеймил тебя. Выжег бы имя на твоей коже, но сейчас нет смысла в этих зверствах, верно. Ты будешь моя, не испытывая той боли, что пришлось испытать некоторым женщинам в то страшное время.

— Что ты собираешься делать... — прошелестела я. Он снова коснулся меня чем-то прохладным, и я вздрогнула. — Не надо, пожалуйста...

— Это всего лишь татуировка, Ева. Я набью на твоём теле своё имя. Так нужно, сиди спокойно, — Даниил прислонил ко мне что-то не такое холодное, судя по шелесту, лист бумаги. Отпечатал изображение, прежде чем начать работу.

— Зачем это нужно?

— Затем, что я так хочу. Ты — моя. Моя, моя, — я почувствовала прикосновение его губ к левому плечу и снова дёрнулась. Сердце понеслось галопом, заколотилось о рёбра. — Я уже в твоём сердце. Сегодня я буду на твоей коже. А завтра я войду в твоё тело. И ты станешь моей целиком. От корней волос до кончиков пальцев на твоих ногах, ты будешь моей.

Глава 6

Глава 6

Я не знаю, кто ты. Не знаю, кем ты стал, но ты сходишь с ума, Даниил! Ты явно сходишь с ума!

Машинка дребезжала, а я вздрагивала буквально от каждого прикосновения иглы к коже. Больно. Неприятно. Не только на теле, но на сердце. В этом ритуале не было никакого смысла, кто ж увидит его имя на моём плече? Даже если он выведет меня в люди, очень вряд ли, что я надену на прогулку маечку на бретелях или, вообще, без них.

Нет, он не собирался показывать моё тело никому.

Ему был важен сам