Кейта: Дочь Леса. Книга 2 - Мария Эмви

— Что ты имеешь в виду? — настороженно спросила девушка.

— Я знаю, куда идти, — ответил он. — Этот дух, он не просто принес весть, а показал мне путь. Клан Синего Нарвала.

Юноша решительно поправил походный мешок на своем плече.

— Но, Саян, ты же слышал меня! Айыл! Мы не можем оставить его! — взмолилась Алани, хватая его за руку.

— А я не могу оставить их там одних, — он мягко, но настойчиво убрал руку подруги, с улыбкой посмотрев на нее. — Ты остаешься за главную. Алани, ты ведь сильнее, чем думаешь. Вместе со старейшинами и дозорными вы сможете удержать оборону. А я нужен там. На Севере собираются проводить какой-то ритуал. И если это связано с Нижним миром… Если злые духи похитили еще и Кейту… Инсину определенно понадобится помощь. Ему потребуется тот, кто знает нашу предводительницу лучше всех. Тот, кто сможет, если понадобится, вытащить ее из самых недр земель абаасы за косу!

Саян усмехнулся своей обычной, немного грубоватой шутке, но сейчас она не звучала весело. Она звучала как клятва.

— Я отправляюсь, — спокойно резюмировал он. — Передай все, что я сказал, старейшинам.

Не слушая больше возражений, Саян развернулся и решительным шагом направился прочь из айыла, на север. Шел не спасать, а помогать спасать. И это меняло все. Юноша был уже не испуганным и безрассудным другом, а шаманом, идущим на подмогу своему союзнику в объединившей их беде. И пусть весь мир считал их врагами, Саян знал — сейчас, против общей Тьмы и преследуя одну цель, они были больше, чем кровными братьями.

Глава 3

Дверь. Катализатор. Ключ

Когда Азраил и его спутница вышли из ущелья-библиотеки, Кейта почувствовала себя так, словно вынырнула из глубокой воды на берег, где воздух был таким же безжизненным. История Айана тяжелым камнем лежала на сердце, но вместе с ней пришла и ясность — дитя Тэнгри знала, кто она такая и какая судьба может ее поджидать. Азраил шел впереди, не оборачиваясь, его потрепанная одежда не колыхалась в безветренном воздухе. Он вел девушку по узкой тропе, вымощенной гладкими, как черепа, серыми камнями, которая огибала подножие черной горы. Путь был долгим. Кейта не чувствовала ни голода, ни жажды, но ощущала, как ее сур медленно, но верно истощается, просто от пребывания в этом проклятом месте. Оно высасывало жизнь, как сухая земля впитывает воду.

Наконец, тропа обогнула последний скальный выступ, и они остановились. Перед путниками, до самого горизонта, простиралось новое препятствие. Это была бескрайняя, плоская равнина, покрытая низко стелющимся туманом. Туман был похож на море из ваты — неподвижный, густой, скрывающий под собой землю. Он не клубился и не двигался, из него, словно острова в мертвом океане, торчали верхушки иссохших деревьев, похожих на костлявые руки, тянущиеся к свинцовому небу в немой мольбе.

— Что это за место? — с настороженностью в голосе, прошептала Кейта.

— Хозяин называет его Морем Утраченных Голосов, — безэмоционально ответил Азраил, не сводя взгляда с тумана. — Он выращивает здесь отчаяние. Этот туман состоит из эха, из всех слов, что не были сказаны, криков о помощи, которые никто не услышал, признаний в любви, что застряли в горле. Он проникает не в легкие, а прямо в душу.

Мужчина повернулся к юной шаманке, в его печальных глазах впервые появилось нечто похожее на предупреждение.

— Как только мы войдем туда, ты начнешь слышать голоса. Они будут звать тебя, будут умолять, обвинять, соблазнять. Это будут голоса тех, кого ты знаешь и любишь, голоса твоих врагов, возможно, даже твой собственный голос. Они будут лгать, говорить тебе то, чего ты боишься больше всего на свете.

— И что мне делать? — Кейта вглядывалась в туман, словно пыталась «разглядеть» обещанные голоса.

— Не слушать, а главное, не слышать, — просто ответил Азраил. — Сосредоточься на одной-единственной мысли. На цели, на имени. На чем угодно, что связывает тебя с реальностью. Не вступай с голосами в диалог, не верь им и не останавливайся, что бы ты ни услышала. Потому что, как только ты остановишься, туман поглотит тебя. Твой кут запутается в эманациях сожаления, и ты станешь просто еще одним шепотом в этом проклятом хоре. Навечно. — Хранитель библиотеки строго посмотрел на нее. — Готова?

Кейта кивнула, хотя ее сердце сжалось от дурного предчувствия. Она сделала глубокий вдох, сосредотачиваясь на образе отца, и шагнула вслед за Азраилом в седую и холодную мглу. Первые несколько шагов были самыми страшными. Туман окутал их, липкий и холодный, словно паутина, видимость упала до вытянутой руки. Путники шли по чему-то мягкому, похожему на спрессованный пепел, что приглушало звуки их шагов. Сначала было тихо, даже пугающе тихо. Но обещанное не заставило себя долго ждать.

«Кейта…» Шепот был едва слышен, как дуновение ветра. Девушка вздрогнула. Это был голос ее отца.

— Не слушай, — глухо напомнил Азраил, шедший впереди.

«Доченька… почему ты оставила меня? Ты ушла, а он пришел… Мне было так больно…» Голос был полон такой обиды и страдания, что у Кейты защемило сердце. Она знала, что это ложь, иллюзия. Но слышать это голосом отца было невыносимо. Кейта сжала кулаки и ускорила шаг.

«Считаешь себя справедливой воительницей, лесная ведьма?» — прошипел у самого уха другой голос. Это был голос Бату. «Ты спасла его, моего брата… а моя кровь на твоих руках! Предательница!» Нет! Все было не так. Кейта не хотела намеренно наносить ему вред. Тем более, она имела полное право обороняться, это был противник из вражеского племени, с чего же теперь ее называют предательницей? Но голос был настойчив, он запугивал ее, заставлял почувствовать навязанную вину. А потом она услышала его. Голос, который меньше всего хотела слышать в этом проклятом месте.

«Зачем ты спасла меня, Кейта? Лучше бы я умер в том болоте. Из-за тебя погибла моя сестра… Из-за тебя мне пришлось предать свой род… Это ты виновата… во всем ты виновата!» Боль была острой, как удар ножа. Кейта споткнулась, едва не упав. Это была ее глупая, надуманная вина, которую девушка гнала от себя, и туман вытащил ее наружу, облек в голос Инсина и ударил по самому больному месту. Удаганка чувствовала, как холод пробирается все глубже, как тяжесть наваливается на плечи, заставляя ее сгибаться пополам. Каждый шаг давался с огромным трудом. Голоса становились все громче,