Ведьмина застава. 13 жутких историй - Антология

Лисицын вскрикнул и скинул взвизгнувшую девочку с коленей, словно обжегся. Полина ударилась локтем об косяк двери, подняла удивленные глаза на деда, который сидел с побледневшим, чуть ли не серым лицом. Внучка начала плакать и вскоре заревела во весь голос. Тут же из спальни выскочила жена, следом вышла дочь, все начали расспрашивать Полину, что случилось, а та показывала на дедушку пальцем и дрожащими губками повторяла: «Деда толкнул». Все глядели на него с недоумением и осуждением.

Лисицын же сидел в одних трусах, сгорбившись, чтобы спрятаться ниже пояса под поверхностью стола. Чтобы никто не увидел расплывшееся в паху горячее и липкое пятно, оставшееся после жуткого возбуждения. И в голове словно некто хохотал. Некто знакомый. Догадка пронзила профессора, заставила отвернуться от укоряющих взглядов родных. В ужасном осознании он преисполнялся решимости, понимая, что делать дальше.

* * *

Рапорт майора КГБ ГПУ Карого Алексея Михайловича.

Секретно, Центр. Недельный отчет.

Код безопасности 429.

2 сентября.

Поставленную задачу выполнить не удалось. На объекте произошел пожар.

Здесь рапортую об очередности событий в тот день, первого сентября.

Подопытный Бдящий не дожил до окончания эксперимента пять дней. Думаю, что это к лучшему, ведь по окончании срока ему было обещано помилование с новыми документами, однако я считаю, что подобные граждане не достойны помилования даже от самой гуманной в мире Советской власти. Это мое личное мнение, прошу не учитывать в рапорте.

Первого сентября, в 05:35, в ИИС приехал профессор Лисицын. Вахтер пропустил профессора, не заподозрив неладного. По словам самого вахтера, с собой у профессора имелась какая-то крупная тара с жидкостью. Лисицын направился прямиком к Бдящему, где в течение приблизительно полутора часов (точнее оценить невозможно) находился с ним в помещении один на один. О том, что происходило между ними, мы можем судить лишь по сохранившимся записям Лисицына.

Приблизительно в 07:15 произошел пожар, причины которого еще устанавливаются.

В результате пожара была уничтожена бо́льшая часть здания института, число погибших остается невыясненным, но колеблется от пятнадцати до семнадцати человек. Погибли несколько подопытных, санитары, ассистенты, медсестры… Люди пытались вырваться наружу, однако дверь главного входа по какой-то причине была заперта, а черный выход заблокирован. Так как из-за служебной необходимости окон в здании не имелось, находившиеся внутри люди задохнулись угарным газом либо сгорели заживо… Погиб также и Бдящий, его останки жутко изуродованы, так как он был привязан. Насколько мне известно, единственный выживший в пожаре – профессор Лисицын Б. Е.

Дополнение 1

В пожарной службе мне сказали, что причиной пожара, вероятнее всего, является поджог. Очаг уже установлен, и находится он рядом с палатой, где содержался Бдящий. Намереваюсь провести допрос Лисицына: он единственный подозреваемый.

Дополнение 2

Допрос подозреваемого в поджоге Лисицына Б. Е. произвел согласно стандартной процедуре в обход органов милиции. К сожалению, допрос оказался совершенно неэффективен: Лисицын явно находится в состоянии психоза и, кажется, впал в детство. Меня называет «дяденькой», просит не трогать его больше. Стенографию допроса прилагаю с рапортом.

Буду продолжать наблюдение за данным делом и собирать сведения. Рапортую по завершении.

Меджурнал Лисицына уцелел в сейфе, его тоже высылаю с рапортом. Там много странной информации, говорящей о нестабильном психическом состоянии профессора. Пишет антисоветчину в отчетах, ведет пространные рассуждения, да и в целом его меджурнал под конец больше напоминает шизофренический бред, если мне будет позволена такая оценка. Согласно журналу, поджигателем был все же профессор.

Лисицын Б. Е. направлен на дальнейшее обследование в психиатрическую клинику при КГБ ГПУ. Надеюсь, он оттуда уже не выйдет.

Произвожу зачистку согласно протоколу.

Рапорт, ИИС – Центр.

* * *

Институт исследований сна.

Меджурнал наблюдений. Заметки доктора медицинских

и психиатрических наук, профессора Лисицына

Бориса Ефимовича. Последняя запись.

1 сентября 1987 года.

Боюсь, этот феномен никогда и никому не удастся изучить. Но оно и к лучшему. Только что я ввел Резнику смертельную дозу снотворного прямо в сердце. Впрочем, даже если это не убьет его сразу, ему в любом случае не выжить.

То, что произошло здесь, в институте, сложно описать, используя известные нам научные понятия. Однако я попытаюсь. Дело ли здесь в зеркальных нейронах Риццолатти, о которых я услышал на недавней научной конференции, или же речь идет о чем-то большем, некой ноосфере, связывающей сознание всех живущих воедино, – не могу даже предполагать… Сейчас, на закате своей карьеры, я готов признать, что совершенно ничего не знаю ни о человеческом мозге, ни о его возможностях. Может ли быть такое, что столь обнаженный, воспаленный и безоружный мозг, как у Бдящего, становится способен воздействовать напрямую на окружающих? Или дело в глубине психотравмы, нанесенной Резнику, столь сильной, что ее шрам отражается в каждом из нас? А может быть, речь здесь идет о сверхспособностях, схожих с теми, которыми якобы обладает Нинель Кулагина или Джуна Давиташвили? Какова вероятность, что столь необычный дар достался такому чудовищу, которое решило напоследок запечатлеться в нас, как на негативах фотопленки? Я не знаю. И возможности выяснить уже не будет. Я заблокировал двери корпуса и разлил целую канистру бензина от входа и до этого кабинета. Свои последние часы я проживу, твердо зная, что никто из тех, кто проводил время рядом с Резником, не выйдет из этого здания и не унесет эту заразу с собой.

Я готов пожертвовать собой. Ваш Борис Ефимович Лисицын.

* * *

Рублево-Успенское шоссе, Горки-2.

31 августа 1992 года.

Когда Советский Союз внезапно разрушился, он долго и хрипло смеялся, чокался рюмкой водки с телевизором. Надо же, а он был уверен, что эти бредни о белых бантах навсегда останутся в архивах. Кто-нибудь мог бы, конечно, раскопать журнал и прийти к нужным выводам. Но кому сейчас есть дело до пыльного советского наследия? Кому есть дело до всей этой психиатрии? Сейчас, когда морги переполнены трупами бандитов и невинных?

За прошедшие годы он заматерел, окреп, приобрел множество навыков. Здесь, в Горках, орудовали еще двое маньяков, о существовании которых он знал. Многие его преступления списывали на них. Одного из случайных коллег называли в газетах Фишером.

Дождь в тот день заладил с самого утра. Промокшую, озябшую девочку в школьной форме и с рюкзаком он заметил на остановке поздним вечером: возвращалась со школы да не успела, бедная, на автобус. Белые банты в волосах – их он приметил первыми. Звали ее Катя… Лена… Таня? Он уже и не помнил. Слишком много их было тут, в Горках.

Развлекался до самого утра. Девчонка