Необычный рейд - Николай Виссарионович Масолов

Н. Масолов　

НЕОБЫЧНЫЙ РЕЙД

Люди, люди-то какие!..

Из дневника Вл. Ставского

Железной, Бригадой красных мстителей называли ее советские люди, томившиеся под игом фашистской оккупации. Когда в январе сорок второго года она появилась в районе стратегически важного треугольника, образуемого железнодорожными станциями Великие Луки — Новосокольники — Невель, в стане врага началось смятение. Из комендатур в штаб охранных войск группы фашистских армий «Север» полетели радиограммы о вторжении в район многочисленных партизанских отрядов.　

Не скоро гитлеровцы поняли, что имеют дело всего лишь с рейдирующей партизанской бригадой. Но и разобравшись, ничего не могли сделать: бригада была неуловима. Отряды ее появлялись обычно там, где враг меньше всего ожидал их. Партизаны громили фашистские гарнизоны, карали предателей и ежедневно, ежечасно добывали так необходимые штабу Северо-Западного фронта разведданные.　

Костяк рейдирующего соединения составляли люди, уже «нюхавшие порох». Большинство из них были кадровые военные, так как в бригаду влились чкаловцы — бойцы одного из первых в стране партизанских красноармейских отрядов.　

Было у бригады и официальное название — Вторая особая. О ее бойцах — «хлопцах батьки Литвиненко» — и сейчас можно услышать легенды на берегах Ловати и Великой.　

Пятимесячный поход Второй особой по тылам врага был первым крупным партизанским рейдом на всем советско-германском фронте в годы Великой Отечественной войны. О героях Второй особой, о мужественных подпольщиках, помогавших бригаде, и повествует эта книга. Она написана по документам, хранящимся в архивах Института истории партии Ленинградского обкома КПСС и Министерства обороны СССР, а также по воспоминаниям ветеранов бригады, старожилов городов Осташков, Андреаполь, Пустошка, Опочка, поселков Пено, Насва, Выдумка, Поддубье, Глубокое, Чурилово.　

В дни 50-летия Советских Вооруженных Сил по инициативе Калининского областного комитета партии группа бывших бойцов и командиров Второй особой проехала по тем местам, по которым в дни войны совершила рейд их бригада. С этой группой 600-километровую поездку совершил и автор этих строк. Поездка обогатила книгу новыми материалами.　

Автор сердечно благодарит за помощь партийных работников Н. Г. Корыткова, И. С. Густова, В. И. Смирнова, С. С. Сидорского, А. Г. Федорова, А. Н. Егорова, К. С. Досмотрова, В. Д. Авдонина, П. А. Николаева, И. В. Васильева, И. С. Николаева, A. И. Сармана, В. С. Егорова, Н. С. Башкирову, B. Д. Александрова, осташковского краеведа А. В. Михайлова, невельского райвоенкома подполковника А. П. Фролова, учителей Ловецкой, Насвинской и Старосокольнической школ.　

Помогали автору в его поисках и юные друзья: красные следопыты 666-й школы Москвы, члены клуба любителей литературы и редакции рукописного журнала «Росинка» Пустошкинской средней школы, ученики села Глубокое Опочецкого района Псковской области.　

Особую признательность автор выражает своему консультанту — бывшему работнику разведотдела штаба Северо-Западного фронта полковнику в отставке Гавриилу Яковлевичу Злочевскому.　

Автор

ПО СЛЕДАМ «ЛЕСНОГО ГЕНЕРАЛА»

(Пролог)

На юге Псковщины, там, где река Уща течет в топких заболоченных берегах, есть деревушка с необычным названием Турки-Перевоз. Недалеко от нее — безымянная высота, а на ней — братская могила, над которой возвышается гранитный обелиск, увенчанный пятиконечной звездой. Воздвигли обелиск саперы 3-й ударной армии, наступавшей по этому разоренному и выжженному краю, когда война катилась на запад. В гранит обелиска вмонтированы вражеская пушка, снарядные гильзы, исковерканные стволы минометов — немые свидетели ожесточенных сражений, развернувшихся тогда на берегах Ущи.　

Отступая с боями от государственной границы, красноармейские части стояли здесь насмерть, сдерживая натиск фашистов, рвавшихся к городу Невелю, которому в планах командования гитлеровских армий групп «Север» и «Центр» отводилась важная роль, так как он расположен на Ленинградском шоссе. Много легенд хранит народная память о тех днях. Одна из них — сказание о «лесном генерале».　

…Еще шли бои на Ленинградском шоссе, гремели выстрелы в районе скрещения железных дорог, идущих к берегам Невы и к Москве, а в лесах под Невелем уже начала партизанские действия целая регулярная часть советских войск. Все лето и всю первую военную осень не давала она покоя фашистским тылам. Гитлеровцы не раз направляли против нее карательные отряды, которые прочесывали леса, но все безуспешно: красноармейцы-партизаны как сквозь землю проваливались.　

Командовал неуловимыми бойцами якобы старик генерал. Крестьянин, уверявший, что видел его «собственными глазами», рассказывал:

«Росту он был саженного, плечи — во! — при этом рассказчик широко разводил руками. — С бородой, конечно. Ни пуля, ни мина его не брали. И солдаты были под стать ему: молодец к молодцу. И было их больше тысячи!»　

Когда выпал первый снег, «лесной генерал» со своими людьми покинул невельские и пустошкинские леса. И больше о нем никто не слыхал.　

Такова была народная молва. Старожилы припоминали, что красноармейцы называли себя чкаловцами. Это была ниточка, которая определила успех поиска…　

Однако начало поиска не обнадеживало: в списках партизанских формирований, действовавших на оккупированной территории Белоруссии, Прибалтики и Калининской области, отряд партизан-красноармейцев, носивший имя известного советского летчика, не значился. Не было такого и среди отрядов, подчиненных Ленинградскому штабу партизанского движения.　

Много архивных документов пришлось просмотреть, пока в руки не попал дневник одного из политработников 3-й Ленинградской партизанской бригады. Первые страницы дневника оказались… боевой летописью отряда имени Валерия Чкалова. На последней странице первой части дневника 12 декабря 1941 года бледными фиолетовыми чернилами сделана такая запись:　

«Давно не писалось ни слова. Поход к линии фронта. Бой в Слободке. Болезнь и обморожение. Все это дело прошлое. Сегодня прибыл в бригаду майора т. Литвиненко. Хлопцы мои, боевые друзья Сергунин, Паутов, Воскресенский и другие, почти целиком влились в бригаду… Хотя я и хромой, но остаюсь с ребятами. Опять «гулять» по родной земле. Хоть фашист говорит, что земля его, завоевана им, я говорю, что моя, родная, завоевана, да не совсем. Мы ее вернем».　

Ниже этой записи той же рукой, но карандашом сделана подпись: «Пенкин». Судя по характеру дневниковых заметок, и текст, и подпись принадлежали командиру отряда. Так удалось напасть на след «лесного генерала».　

Однако генерала как такового и не было. Просто события первых дней войны привели к берегам Ущи двух мужественных командиров Красной Армии, по натуре людей разных, но одинаково хорошо усвоивших мудрость восточной пословицы, гласящей, что плот всегда надежнее бревна. Объединив усилия своих небольших групп, они действовали так энергично и смело, что о них стали говорить как об одном лице — вожаке