Необычный рейд - Николай Виссарионович Масолов

— Один в поле не воин, — послышались голоса.　

— Один — да, — подтвердил Худяков. — Но ведь нас двенадцать. А это уже целое подразделение Красной Армии. Передохнем малость и снова поближе к шоссе проберемся. Там работа найдется. Да еще какая!..　

Работа для отважных нашлась. По шоссе, как рассказали местные жители, опрошенные у города Пустошка, шли «германские войска видимо-невидимо, пальцем ткнуть некуда».　

— Вот и хорошо, — улыбнулся Худяков, слушая разведчика, — для гранатного боя лучшей обстановки не придумаешь.　

Горсть смельчаков легла в засаду. В колонну автомашин, везших боеприпасы в направлении к Ленинграду, полетели гранаты. Четыре машины опрокинулись в кювет, одна взорвалась.　

Однажды в лесу Худякову и его товарищам повстречался человек лет шестидесяти. За плечами — двустволка, за ремнем — топор.　

— Что делаешь, отец, в лесу?　

— То же, что и вы, — смело ответил незнакомец на вопрос Худякова, — своих шукаю.　

Разговорились.　

— Маловато вас, сынки. Вы бы за реку Ущу подались, — посоветовал крестьянин на прощание.　

— А почему за Ущу?　

— Да там, сказывают, вашего брата до тысячи собралось. Целый полк. Командует старик генерал. Все мосты на дорогах повзрывали. Много хлопот фашисту доставляют.　

И вот Худяков стоит перед «лесным генералом». Пенкин и Паутов внимательно слушают рассказ лейтенанта. Паутов задает вопросы, уточняет обстановку на Ленинградском шоссе. Пенкин резюмирует:　

— Раз с оружием да с боевыми заслугами — берем в свою семью. А чего каждый из вас стоит, посмотрим в бою.　

После первого боя Пенкин поручил Худякову командовать группой разведчиков. Таинственное безмолвие сыроватых ночей на берегах своенравной У щи стало теперь постоянным спутником жизни лейтенанта. Худяков был доволен: он продолжал воевать.　

По зарницам над Ущей, по рассказам крестьян о взрывах на дорогах нашел чкаловцев зенитчик сержант Сергей Лебедев, скитавшийся больше месяца по вражеским тылам. Стали партизанами младшие лейтенанты Липнягов, Крылов, лейтенанты Синяшкин, Утев, младшие командиры Чернявский, Щитов, Бабыкин, бежавший из плена старший лейтенант Логинов. Особенно радовался Пенкин, когда отряд пополнялся коммунистами. В конце июля к чкаловцам присоединилась небольшая группа из Коммунистического полка столицы. Эшелон с его бойцами на станции Великие Луки разбомбила фашистская авиация. Москвич Павел Акимович Кумриди, член ВКП(б) с 1929 года, быстро освоился в «партизанской должности». Его жизненный опыт и такт помогли Пенкину и Паутову сколотить дружный коллектив. А уралец-комсомолец из этой группы старший сержант Борис Федотов стал главным связным между отрядом и подпольщиками.　

Поначалу партизаны-красноармейцы размещались в лесных шалашах вблизи деревни Большие Залоги и у озера Белое, позже оборудовали палаточный городок невдалеке от хутора Парамки.　

…Хутор Парамки. Глухомань и в наши дни. Неземная тишина бора да болота со щетиной осоки. Лишь по весне сюда наведываются на тетеревиные тока охотники, да осенней порой пробираются заядлые грибники.　

Лесник Михаил Поряднев умер в 1926 году. Вдова его Лукерья Ивановна, оставшись с двумя дочерьми-подростками — Михалиной и Юлей, — заменила мужа в лесничестве. Им было хорошо в их Парамках. В лесу и на болоте они знали каждую тропку и не боялись трясин, покрытых предательским зеленым ковром. Когда становилось скучно, сестры, весело напевая, отправлялись в деревушку с таким же названием, как и их хутор. «Лесную семью» Порядневых уважали и любили в колхозе.　

Ранним июльским утром 1941 года Юля возвращалась из деревни к себе на хутор. И вдруг:　

— А ну, красавица, проводи нас до дому. Напои добрых молодцев ключевой водой.　

Девушка вздрогнула. Из кустов вышел плотный, средних лет человек в советской военной форме с немецким автоматом на груди. За ним — второй, помоложе, чернявый, круглолицый. И тоже в советской форме. «По-русски говорят хорошо, на фашистов не похожи», — подумала Юлия и решительно сказала:　

— Пойдемте. Тут рядом.　

— О, да здесь целый лесной дворец, — обрадовался неизвестный, тот, что постарше годами, увидев пятистенный с четырьмя окнами дом Порядневых, — лучшего места и не сыщешь.　

Так состоялось первое знакомство политрука Пенкина и разведчика старшего сержанта Федотова с хозяйками хутора Парамки. Вечером, когда дочери уже спали, Лукерья Ивановна и пришельцы долго сидели на крыльце и о чем-то вполголоса беседовали. Утром Лукерья Ивановна объявила детям:　

— Доченьки, что к чему в жизни сейчас идет, вы лучше моего понимаете. Пришел наш черед людям добрым послужить. Семья у нас теперь будет большая и вся военная, красноармейская…　

Михалина и Юлия молча прижались к матери.　

А семья стала расти, как грибы в хорошую осень. Среди пополнения чуть ли не каждый второй — раненый. До появления в отряде фельдшера Татьяны Кобяковой, девушки-свердловчанки, за ранеными бойцами ухаживали Юлия и Михалина. Да и хозяйских забот было немало у сестер: мололи вручную на жерновах зерно, помогали матери печь хлеб. В общий котел пошло и все «движимое имущество» Порядневых: три овцы и нетель.　

Была еще одна обязанность у младшей Порядневой. Пенкин часто посылал Юлию проводником диверсионных групп. Девушка хорошо знала тайные тропы от лесного лагеря чкаловцев к Ленинградскому шоссе на участке Невель — Пустошка. Отправляя на задание группу, командир напутствовал бойцов:　

— Берегите нашу хозяйку. Без нее мы как без глаз.　

Краснела, смущалась Юлия:　

— Какая я хозяйка!..　

— Самая настоящая, — серьезно говорил Пенкин. — Мы здесь народ временный, гитлеровцы — гости незваные. А Порядневы, Бугаевы, Химковы, Юриновы, Сморыго, Желамские, Куракины, — перечислял он семьи партизанских помощников, — были, есть и будут хозяевами на берегах У щи.　

— Дай-то бог, — радовалась, слыша эти слова, Лукерья Ивановна.　

Рос отряд (в августе в списках личного состава числилось уже 170 человек), расширялась и зона его деятельности. Теперь все чаще и чаще фашистские машины взрывались на идрицких и себежских дорогах. Особенно успешными были выходы на дальние коммуникации диверсионных групп младших сержантов Никитина и Бороздина и младшего лейтенанта Сергунина. Это благодаря ему, как свидетельствует наградной лист, летом сорок первого года было подорвано четырнадцать мостов и уничтожено десять фашистских автомашин с военными грузами.　

Дерзко, смело действовали чкаловцы. Вот несколько записей из боевого дневника, хранящегося в Ленинградском партийном архиве.　

15 августа. Заместитель командира отряда Паутов и 8 бойцов совершили налет на подразделение регулярных фашистских войск, грабившее население деревни Стайки. Мародеры были уничтожены все до единого.　

16 августа. Вблизи деревни Перевоз десять чкаловцев обстреляли колонну карателей в составе трехсот солдат. Завязавшаяся перестрелка предупредила крестьян о грозящей им расправе, и они успели укрыться в лесу.　

А сколько засад провел отряд на Ленинградском шоссе и примыкающих к нему большаках — не счесть! Расставив по шоссе ложные знаки