Необычный рейд - Николай Виссарионович Масолов

на немецком языке «Заминировано!», партизаны вынуждали вражеские машины сворачивать на проселки, а там встречали гитлеровцев гранатами и пулеметным огнем. Однажды группа Михаила Утева захватила даже вражескую грузовую машину и пригнала ее в партизанский лагерь. Винтовки, патроны, одежда, находившиеся в кузове, оказались не лишними.　

Успех многих диверсионных вылазок обеспечивала хорошо налаженная в отряде разведка. Худяков, Воскресенский, Федотов, Суворов, Зацепин, Васильев, Трубин и другие разведчики приносили точные сведения о местности и силах неприятеля. Нередко попадали они в сложнейшие переплеты. Как-то раз группа Худякова возвращалась из разведки от поселка Таланкино к базе отряда. Разведку провели удачно, да по дороге к лагерю удалось подбить три вражеские машины. Настроение у всех было приподнятое. Однако устали партизаны порядком. К тому же, как назло, холодный дождь лил уже больше часа и все промокли до нитки. Недалеко от деревни Ласино набрели на сарай с сеном, и Худяков распорядился укрыться в нем.　

Повторять приказание не пришлось. Бойцы быстро зарылись с головой в сено и уснули. Проснулся лейтенант рано: разболелась раненая нога. Снаружи послышались шаги. Еще минута, и в сарай вошли гитлеровцы. Впереди офицер с пистолетом в одной руке и с фонариком в другой. За ним четверо автоматчиков. За дощатой стенкой сарая слышалась чужая речь.　

«Значит, промашку где-то дали, раз каратели напали на наш след», — решил Худяков и приготовил маузер. Левой рукой нащупал в кармане шинели гранату. Когда гитлеровцы приблизились к тому месту, где лежал Худяков, он вскочил рывком и разрядил в офицера пол-обоймы. Солдаты бросились к двери, но там их настигла граната.　

Вскочили находившиеся с Худяковым Федор Истомин, Иван Баранов, Сумкин. Хотели было выбежать из сарая, но командир остановил их:　

— Там враг. Оставаться на месте.　

Фашисты подожгли сарай. Увидев сквозь щели, что гитлеровцы столпились и глазеют на горящую постройку, Худяков толкнул дверь, и партизаны, забросав карателей гранатами, выбежали из горящего сарая. Стреляя на ходу, они бросились в окружавший сарай кустарник, а оттуда — в лес.　

Спаслись все.　

Вели разведку для отряда и подпольщики. Семен Петрович Петров, Борис Федотов, Григорий Кривошеев всегда возвращались от Химковой нагруженными продуктами, бельем и с богатой информацией о противнике.　

К сбору разведданных Прасковья Никитична привлекла свою сестру Агриппину и молоденькую учительницу Марию Жерносекову, три брата которой были в Красной Армии. Когда долгое время не появлялись посланцы Пенкина, Химкова брала топор, веревку и отправлялась в лес для встречи с партизанами. Однажды на пути к лесу попался ей предатель Солодухин.　

— Ты чего тут шляешься? К партизанам ходила? — накинулся он.　

— Не ходила, а иду, — невозмутимо ответила учительница. — Только не угадал, Солодуха, не к партизанам, а за дровами. Или, быть может, ты мне их на зиму заготовишь?　

— Я те заготовлю досок на гроб! — вскипел фашистский холуй. — И чтобы в последний раз я слышал слово «Солодуха». Ты что, забыла, как господин комендант приказал меня называть?　

Химкова рассмеялась.　

— Это тебя-то паном величать? Уж если и есть что панское у тебя, так это лютая злоба ко всему советскому. А от злобы, как и от трахомы, ослепнуть можно. Поберегись, Солодуха…　

— Берегись сама, большевистское отродье! — двинулся с кулаками на Химкову предатель, но та замахнулась топором:　

— А ну прочь, шкура продажная!　

И, повернувшись, зашагала в лес…　

Выслушав подпольщицу, Пенкин поблагодарил ее за сведения о прибывших на станцию Новохованск воинских частях, а когда она ушла, сказал начальнику штаба:　

— Этого топорского «пана» нужно ликвидировать.　

На следующий день Солодуха, возвращавшийся на лошади из Невеля, наскочил на группу младшего лейтенанта Липнягова и был расстрелян. К его трупу чкаловцы прикрепили лист бумаги с таким текстом:　

«Товарищи крестьяне, колхозники и единоличники — «Пан Солодуха» получил вполне заслуженную смерть, как предатель советского народа и изменник Родины. Вы сами знаете, сколько он предал гитлеровцам бойцов и командиров Красной Армии. Иначе мы с ним поступить не могли. Мы заявляем, что остаемся вашими друзьями, преданными советскому народу бойцами до последнего вздоха своей жизни и непримиримыми врагами гитлеровской фашистской армии до полного ее уничтожения. Так мы будем поступать и дальше с наемниками кровожадного фашизма, с теми, кто предает советский народ и Родину».　

Извещение о приговоре скрепляла подпись: «Штаб партизанского отряда».　

В последний день августа в отряде состоялось партийное собрание. Коммунисты расположились в просеке на пнях.　

— Обсудить нам сегодня предстоит один вопрос, — сказал, открывая собрание, Кумриди, — о нашей работе среди жителей окрестных деревень. Неважно решаем мы эту задачу. Фашисты клевещут по любому поводу, обливают грязью все советское. Люди к правде сейчас словно сквозь дремучий лес пробираются. А из нас только разведчики часто общаются с населением.　

— Павел прав, — поддержал Кумриди Воскресенский. — Был я позавчера в двух деревнях. Командир поручил мне узнать, как восприняли крестьяне приговор над Солодухой. Одобряют люди наши действия. А с записки копии сняли. Десятки семей уже познакомились с нашим обещанием быть верными друзьями народа.　

Выступили еще несколько человек, в том числе представитель подпольного райкома партии из соседнего района Белоруссии. Говорили кратко, горячо. По предложению Сергунина собрание утвердило листовку-обращение к крестьянам. Листовка призывала убирать сообща хлеб, прятать его от оккупантов, уничтожать мосты на дорогах, портить связь. Оканчивалась она словами:　

«Верьте в победу Красной Армии и в могучую силу советского народа! Сделаем каждый колхоз, каждую деревню крепостью Советской власти!»　

Собрание еще продолжалось, когда сильный удар грома потряс окрестности и тяжелые капли дождя упали на просеку. Кто-то пошутил:　

— Ну вот, сам бог создает нам условия для агитпропработы. В такую погоду гитлеровцы и носа не высунут из гарнизонов.　

— И будут плохо охранять мосты, — заметил Паутов.　

— Что ж, — улыбнулся командир, — будем совмещать профессию пропагандистов с профессией подрывников.　

…В сильную ночную грозу саперы под командованием Паутова подошли к мосту через реку Язница. По шоссе Невель — Клястицы с утра до вечера шли колонны вражеской техники. Воспользовавшись тем, что дождь лил как из ведра, партизаны вбежали на мост и саперы быстро установили мины.　

Взрыв совпал с ударом грома. Укрывшаяся от ливня в избе охрана моста, видимо, так ничего и не поняла. Утром начальник охраны растерянно говорил рассвирепевшему командиру мотомехчасти, показывая на небо:　

— Господин оберет, одна бомба от бога — и мост капут.　

Десятки вражеских машин и орудий были задержаны больше чем на сутки, пока гитлеровцы не навели переправу. А Паутов с товарищами вернулся в отряд без потерь и с подарком: в одной из деревень удалось раздобыть радиоприемник.　

Бороться с фашистским обманом чкаловцам помогали местные коммунисты, особенно