Крымская война на окраинах Российской империи - Алексей Васильевич Шишов

Алексей Шишов

Крымская война на окраинах Российской империи

Серия «Военно-историческая библиотека»

© Шишов А.В., 2026

© ООО «Издательство «Вече», 2026

Слово от автора

Крымская (она же Восточная, Севастопольская) война 1853–1856 годов начиналась для России как очередная турецкая война. Она возникла, как говорится, не на пустом месте. Спор за святые места в Палестине стал только предлогом для того, чтобы две европейские державы – Франция и Великобритания, взяв себе в союзники Оттоманскую Порту и Сардинское королевство (больше никто не откликнулся на призывы Парижа и Лондона), открыли коалиционную войну против Российской империи династии Романовых.

В XIX столетии это была уже вторая коалиционная война против России. В «грозу 12-го года» на Россию уже ходила «Великая армия» императора французов Наполеона I Бонапарта, невиданная по числу войск и собранная с пол-Европы. Наполеоновский Русский поход закончился падением Парижа, и победительница Россия стала признанной евразийской державой. И уже одно это делало ее опасной для Франции и Англии. Прошло всего лишь сорок лет, и они создали военный союз против государства Российского.

В Восточной войне Париж преследовал разные цели. Французский император Наполеон III стремился возвыситься в Европе и утвердить в ней свою гегемонию, чтобы забылись и 1812, и 1815 годы. Британию, историческую «владычицу морей», откровенно и давно пугал рост морской мощи России – Андреевский флаг зрели на всех океанах, которые полнились колониальными владениями английской и французской короны. Россия, утвердившись на берегах Балтики и Черного моря, имея издревле берега Беломорья, в своем геополитическом устремлении вышла к великому Тихому океану.

Британцев страшил не только русский императорский флот, созданный по велению Петра Великого, но и выстроенные мощные морские крепости – Кронштадт и Севастополь. В России, вставшей на морские торговые пути, развивалось мореходство. Так в Мировом океане столкнулись интересы главных участников Восточной войны, которая, не прошло и года, превратилась для мировой и отечественной истории в войну Крымскую.

В ее историографии как российской, так и зарубежной главные события разворачивались в Крыму, что было вполне закономерно и объяснимо. Там героически сражался осажденный город-крепость Севастополь. Он стал главной целью экспедиционных армий и флотов англо-французов. Но для того чтобы нанести полное поражение России, военные действия охватили ее побережье на Черном, Азовском, Балтийском и Белом морях, Мурмана, Камчатки и Приамурья, Кавказ, а перед этим Дунай с его устьем. Иначе говоря, Российское государство оказалось во вражеском огненном кольце.

На второй год Крымской войны боевые действия охватили все окраины Российской империи. Вряд ли в Париже, Лондоне и Стамбуле ожидали, что их успехи в Крыму никак не отзовутся в Финском заливе и у Петропавловского порта на Камчатке, под стенами Соловецкого монастыря и в Одессе, на кавказской границе России. А перед этим была еще и Синопская виктория. Да, были захвачен недостроенный Бомарзунд, Кинбург и Керчь, сожжены города Кола и Кандалакша, бомбардировке подверглись Свеаборг, Новороссийск и Таганрог. Но почти всюду десанты англо-французов терпели поражения. Ни один вражеский сняряд не упал на морскую крепость Кронштадт и столичный Санкт-Петербург на берегу Финского залива.

Восточная (Крымская) война была проиграна Российской империей, но она не лишилась берегов Мирового океана и своей перспективы быть морской державой. О ее военном разгроме речь даже не шла. Русская армия не оставила разрушенный Севастополь – она только отступила в Северную часть города-крепости. В обмен на турецкую крепость Карс союзные экспедиционные войска оставили Крым. Балтийская крепость Бомарзунд изначально не нужна была России. Пройдет чуть более двух десятилетий, и она возродит свой Черноморский флот, а Севастополь снова станет морской крепостью.

Парижский мир не был столь тягостен для государства Российского, как то порой пишут. Оно выстояло перед коалицией европейских держав, дух ее армии и флота, патриотизм граждан сломлен не был. Конец войны вызвал к жизни военные реформы, которые «одарили» Россию современной военной силой. Более того, она получила значительное территориальное приращение на Дальнем Востоке.

Севастополь в отечественной истории был и остается городом русской воинской славы. Но, думается, что судьба Восточной войны во многом решалась не только в Крыму, но и на окраинах Российской империи. Этому и посвящено историческое повествование о войне, последние пушечные залпы которой отзвучали 170 лет назад в 1855 году.

Алексей Шишов,

военный историк и писатель

Глава первая

Восточный вопрос. Предыстория Крымской войны. Провальная миссия князя А.С. Меншикова. Верность Священному союзу и ее оборотная сторона. Крестовый поход против России

Каждая война, как и все прочие, имеет свою предысторию. Восточная война, или, как ее чаще называют отечественные историки, Крымская война, стала венцом длительного (более четверти века) царствования Николая I. В летописи Европы она была единственной на протяжении столетия (1815–1914) коалиционной войной, в которую оказались вовлечены крупнейшие государства континента – Россия, Великобритания и Франция, на пороге вступления «маячила» Австрийская империя. Прочие же европейские конфликты того времени возникали между двумя, максимум тремя участниками.

Для отечественной истории Восточная (или Крымская) война 1853–1856 годов стала поразительно схожей со знаковой для России Отечественной войной 1812 года. В том и другом случае Россия оказалась в одиночестве против коалиций враждебных европейских государств, вооруженные силы которых совершили вторжение на ее земли. В начале XIX столетия она оказалась перед нашествием наполеоновской Великой армии, собранной с пол-Европы, оставшись без своих последних союзников. В середине того же столетия держава династии Романовых не нашла себе ни одного союзника среди монархий Священного союза, идеям которого была так поразительно верна.

В истории Российской империи Крымская война имела огромное значение. С одной стороны, она сокрушила феодальные устои в экономике, общественной жизни и открыла эпоху реформ, с другой – продемонстрировала всю пагубность сосредоточения неограниченной самодержавной власти в руках одного человека, окруженного лестью и ослепленного верой в свое божественное предназначение. Именно таким монархом был Николай I Павлович Романов.

Вне всяких сомнений, к развязыванию Восточной (Крымской) войны привела недальновидная политика всероссийского императора. Николай I, уже давно называемый, как говорится, за глаза «жандармом Европы», откровенно переоценил свою значимость и силу Священного союза, который к тому времени реально изжил себя. На третьем десятилетии пребывания на престоле он потерял присущую ему в начале царствования осторожность во внешних делах, утратил сдержанность, чувство ответственности, привычку советоваться с опытными в государственных делах сановниками. Обстановка лести и угодничества, господствовавшая при дворе, могла вскружить голову и менее самонадеянному человеку, чем Николай I.

Накануне Восточной войны российский самодержец откровенно выразил свои намерения: «Турция – умирающий человек… Она должна умереть». Эта мысль современникам была вполне понятна. У растерявшей свою историческую силу Оттоманской империи имелось огромное территориальное наследство. Но… мысль о приобретении новых владений на «турецком» Востоке была не чужда и Англии с Францией.

Свое дело Лондон и Париж знали отменно. Их правительственные кабинеты, прежде всего, выступили с