Штурмовик - Владимир Максимович Ераносян

Перед тем как сесть за руль, Призрак «законтролил» напарников выстрелами в голову. Он ехал, испытывая чувство превосходства. Когда в небе появился коптер, Призрак не испугался и не предпринял никаких действий — это свои «вели» по «маячку». Украинский разведывательный дрон «Лелека» парил в небе. Брат заждался…

Глава 6

Червяк

Безумный, Эль Лока, глава картеля «Лос-Сетас» отрядил сына в страну, управляемую извне. Местные военные являлись там всего лишь прокси-силами гринго против России.

Инструктируя своего Родриго, Эль Ратона, Безумный четко обозначил его статус: он не подчиняется никому и лишь делает вид, что работает на ЦРУ. Местные главари для него не указ. Они обязаны выполнять все его просьбы, воспринимая их как приказы. И не только те, что касаются поставок снарядов и оружия для ВСУ, но и те, что сделают картель еще богаче. Коррупция в этой уже несуществующей стране позволяла подкупать спецслужбы целыми подразделениями. Это было на руку Эль Ратону, Мыши.

ГУР МО приставил к нему куратора, майора Степана Вакарского с позывным Львов, который быстро вошел во вкус и смекнул, что Эль Ратон — вовсе не обслуга ребят из Лэнгли, что строчат в далеком округе Фэрфокс в штате Виргиния пространные отчеты об абсолютном контроле над сыном Эль Локи.

У наркобарона имелись свои планы на Украину, а главное — на Европу, и он не согласовывал их с Вашингтоном, как это делали все просроченные функционеры агонизирующего режима. На английскую разведку мексиканцу и вовсе было наплевать.

Латиноамериканские татуированные головорезы, коими верховодил Эль Ратон, осуществляли конвой тайных оружейных поставок, используя для этого либо замаскированный крупногабаритный транспорт, либо легкомоторные самолеты — излюбленный способ наркотрафикантов.

В самолетах американского производства, в свое время массово закупленных чехами и поляками, у латиносов недостатка не было. Они быстро обзавелись воздушным флотом «Сессна», фурами-холодильниками и кучей пикапов, не говоря уже о легких бронетранспортерах «Козак», выделенных им Иностранным легионом.

В штурмовых и оборонительных действиях люди Эль Ратона участия не принимали, подчеркивая свою обособленность и неподконтрольность украинскому командованию. Напротив, вскоре они стали диктовать куратору, что и как нужно делать, где им удобнее базироваться и чем необходимо обеспечить.

Мышь требовал, естественно, не безвозмездно, от Вакарского не только предоставления транспортных коридоров, но и карты минных полей.

Польские диспетчера в Жешуве и Люблине по прямому распоряжению из американской базы имени Тадеуша Костюшко в Познани оповещали наземные службы, пункты наведения авиации и мобильные комплексы ПВО, когда в небо поднималась зафрахтованная или выкупленная Эль Ратоном «Сессна».

За содействие Мышь позволял зарабатывать своему подельнику из ГУР МО Украины. Можно было сорвать куш напоследок и обеспечить себе безбедное будущее, в той же Мексике, хотя нет, лучше в курортной Доминикане на берегу Атлантики или Карибского моря, на каком-нибудь бунгало на берегу живописного острова Саона…

Война была проиграна, и квази-государство трещало по швам. Вакарский как никто это понимал. Он отдавал себе отчет о бесперспективности сопротивления и действовал исключительно из собственных интересов. Как и Эль Ратон.

Поляки обеспечивали маршруты через свою аэродромную и железнодорожную инфраструктуру, а «Львову» лишь нужно было исправно поставлять Эль Ратону останки. Трупы поляков! Этих гоноровых и потому никчемных союзников! Поляки ничего не стоили. Вакарский легко ими жертвовал. Их среди наемников присутствовало на поле боя больше всех. Поляков никто не считал. На них всем, кроме варшавских газет и их родных, было наплевать.

Однако и записывать их в «пропавшие без вести», как это делали с украинскими военными с очевидной утилитарной целью — сэкономить на компенсационных выплатах родным, никто не собирался.

Поляки нужны были мертвыми и относительно целыми. Поэтому в них стреляли аккуратно, в основном в живот и в спину, чтобы разрывная пуля не повредила череп и «двухсотого» легко было опознать, сверив по любому из наличествующих польских документов.

Эль Ратон в глазах польских матерей и жен, получавших из проклятой Украины цинковые гробы, приобрел реноме сострадательного представителя «Иностранного легиона», который не просто доставляет весть о горе, но и организовывает похороны, компенсируя расходы даже на поминки.

Родственники погибших искателей славы и гонораров солдат удачи не могли и предположить, что для Мыши их мужья, отцы и сыновья — всего лишь удобный контейнер для перевозки дорогостоящего груза. Покойник «фаршировался» после вскрытия минимум десятью килограммами «льда» или «снега» в скотче, в «жирдяя» могло влезть и двадцать кило. Затем «контейнер» зашивался степлером на скорую руку. После опорожнялся в подпольном морге на территории польского Трехградья и сшивался уже подпольным хирургом. С портов Поморского воеводства наркотики шли в германскую Померанию, а из нее в Гамбург, откуда распространялись уже по всей Европе.

В те дни, когда на Курщине шли наиболее ожесточенные бои, «Сессны» и грузовики отправлялись чаще всего. Бизнес масштабировался с каждым месяцем. Деньги текли рекой.

Доставлялись, конечно, и снаряды! От Марка Моралеса, оружейного барона, тесно взаимодействующего как с картелем, так и с ЦРУ. Иначе бы дельцы из Лэнгли не смогли нажиться, ведь они торговали снарядами втридорога. И тогда они бы потребовали свою долю от наркотрафика. С гринго эль Ратон делиться не хотел. Отец бы не позволил.

Перед отправкой сына на Украину он так и сказал:

— Я отрекусь от тебя если ты станешь платить гринго. Трамп закрыл глаза на Украину и отдал Европу.

— Кому, отец? — спросил тогда Родриго.

— Нам, — ответил отец, — он отдал ее нам. Это компенсация за Техас, сынок.

…Часть ящиков со снарядами была маркирована специальным знаком — двусторонней косой Сана Муэрто, напоминающей букву Z. Кокаин, героин, метамфетамины, фентанил из мексиканских нарколабораторий помещались прямо в гильзы вместо пороха… Если бы плотно набитые наркотой пакеты и цилиндрические скрутки извлекали из боеприпасов в польских аэродромах, то пришлось бы объясняться с польскими силовиками. А это еще один рот!

А вот когда «фасовочные станции» заработали на Украине, хватало сопровождения местной спецслужбы и «чистого неба», которое обеспечивали гринго и их польские сателлиты.

Трупы никто не потрошил, никто, кроме Эль Ратона. А клюв Вакарского был нужного размера и мало походил на пеликаний. Украинцы довольствовались крохами, во всяком случае пока. Мышь недолюбливал прихвостней, как и его отец, но пока миром правит жадность — легко договариваться с коробейниками.

Вакарский действительно имел скромные по меркам Эль Ратона аппетиты и не лез не в свои дела, спрашивал по-военному мало и четко выполнял поручения. На испанском он не говорил, в отличие от его младшего брата, но того