Римская военная машина. Производство вооружения в ранней Римской империи - Андрей Евгеньевич Негин

в том, что существовало вооружение частное и общественное, что подтверждается письменными источниками: «Arma omnia privata ac publica in domum Galloni contulit» — «также все частное и общественное оружие в дом Галлония было перевезено» (Caes. B. civ. II, 18, 2).

Элементы воинской экипировки были особым знаком, выделявшим военнослужащих как отдельную социальную группу, являясь средством их индивидуальной и статусной самоидентификации (как в жизни, так и посмертно — на надгробных памятниках, на которых солдаты, как правило, изображались в экипировке, соответствовавшей их рангу и роду оружия), выступавшей своего рода визуальным образом (habitus) солдата{111}.

Следует также подчеркнуть, что качество и характерные детали оружия и доспехов, так же как и некоторые знаки отличия (insignia, dona militaria), надевавшиеся в бой, служили наглядным выражением воинского ранга, престижа и заслуг их обладателя, подчеркивая его место в иерархическом воинском сообществе: чем ниже были статус и боевые заслуги воина, тем скромнее было убранство его оружия и экипировки{112}.

Как уже было отмечено выше, можно сказать с относительной уверенностью, что к концу республиканского периода государство взяло на себя снабжение своих солдат вооружением. Речь не идет об экипировке воинских формирований за счет так называемого «общественного оружия» (arma publica), которая имела место, судя по сообщениям Дионисия, Ливия и Авла Геллия (Dion. Hal. Ant. Rom. III, 57; Liv. III, 42; Aul. Gel. NA. XVI, 10, 12), а также о вооружении солдат за счет военачальника (Liv. VI, 2; Plut. Brut. 38, 5–6; Suet. Div. Iul. 67; RgdA. 1, 1). Имеется в виду своего рода субсидия на приобретение необходимого вооружения и снаряжения, выдававшаяся новобранцу в виде «дорожных денег» (viaticum){113}. Эта помощь со стороны государства была облечена в форму денежного довольствия, передававшегося в ту военную часть, куда направлялся новобранец, что отражено в ряде сохранившихся расписок на папирусах{114}.

На первый взгляд может показаться, что солдаты менее дорожили этим вооружением, чем тем, которое приобрели за свой счет. С одной стороны, несомненно, дорогая вещь, приобретенная на заработанные тяжким ратным трудом деньги, хранилась более бережно. Но, с другой стороны, известно, что за утерю оружия солдатом предусматривалось наказание. За это, согласно римскому военно-уголовному праву, полагалась смертная казнь, которая, однако, из соображений гуманности могла быть заменена переводом виновного в другую часть с понижением в ранге (militiam mutat) (D. XLIX, 16, 3, 13; Ex Ruffo leg. mil. 29, 56). Сурово наказывалась и кража вооружения у сослуживца (D. XLIX, 16, 3, 14). Продавший свой доспех приравнивался к дезертиру, а если виновный продал гамаши (fascia crurales) или плащ (sagum), то должен был быть наказан розгами (D. XLIX, 16, 14, 1). Новобранцам за продажу своего снаряжения делали поблажки и наказывали не так сурово, как остальных. В случае же потери какого-то предмета воинского снаряжения солдаты далеко не всегда спешили раскошелиться, приобретая новое снаряжение из своих накоплений. Те, у кого была такая возможность, просили из дома прислать замену. Среди писем Клавдия Теренциана к его отцу Клавдию Тибериану, обнаруженных в Каранисе, есть послание, в котором содержится просьба выслать из дома некоторые предметы одежды и военного снаряжения: «Прошу и умоляю тебя, отец, дороже которого у меня нет никого, кроме богов, пришли мне с Валерием меч [...], кирку, железную кошку, два наилучших копья, которые только найдутся, [...] плащ, и подпоясанную тунику, вместе с моими штанами.» (P. Mich. VIII, 467). При этом, судя по содержанию текста, отец не просто должен выслать, но еще и приобрести эти вещи для сына{115}. Выходит, что замена вооружения (а следовательно, и дополнительные расходы) в большинстве случаев была для воина лишь вынужденным шагом, что косвенно подтверждают данные археологии, ведь находки утерянного снаряжения довольно редки. Следует заметить, что чаще его находят в качестве вотивных приношений или как ритуальные жертвы варваров, отданные воде{116}. Отсюда преобладание речных и болотных находок{117}, хотя не исключено, что некоторые предметы могли попасть в воду случайно, будучи потерянными при форсировании рек или при транспортировке. Оружие же, которое находят на местах римских военных лагерей, зачастую является испорченным и непригодным к применению; почти всегда можно говорить о его утилизации при передислокации{118}. Находки кладов с оружием также немногочисленны и, как правило, являются следствием каких-либо катастрофических событий, подобных нашествию аламаннов на Рецию, в результате которого появилась серия кладов с богато украшенным парадным снаряжением{119}. Таким образом, утрата вооружения с заменой его новым являлась скорее исключением из правила, нежели широко распространенным явлением. Исключение составляли лишь те случаи, когда военнослужащему требовалось приобрести понравившееся оружие.

Рассуждая об оружии, находящемся в собственности солдат, нельзя не упомянуть о солдатском (или лагерном) пекулии (castrense peculium), частью которого могла являться воинская экипировка, независимо от того, была ли она куплена самим солдатом, или предоставлена ему его родственниками или же каким-нибудь благодетелем. Лагерный пекулий был особой привилегией военных, по которой любые вещи, приобретенные на военной службе и в связи с ней, принадлежали военнослужащему{120}, а не его отцу или деду, который являлся как глава семейства верховным собственником всего семейного достояния. Вследствие этого военный мог распоряжаться вещами по своему усмотрению и в своем завещании, и в других случаях{121}. Возможно, именно это понимание воинского пекулия лежит в основе воли Аммония{122}, который завещал 15 денариев одному душеприказчику, 10 другому и 210 денариев 14,5 обола своей матери (в том числе сумму in armis — «на вооружение») (P Fouad 1. 45).

Как бы то ни было, подтверждая свое право собственности, солдаты зачастую указывали на предметах снаряжения (пунктирными или процарапанными надписями) свои имена и части подразделений, где проходили службу. В некоторых случаях имеется информация о нескольких владельцах, последовательно сменявших друг друга{123}. Это свидетельствует о том, что оружие служило довольно продолжительное время и, кроме продажи сослуживцам, могло передаваться либо в аренду из армейского арсенала, либо по завещанию от одного владельца другому как частная собственность. Один из примеров — шлем из Тайленхофена, где располагалась Cohors III Bracaraugustanorum. Надписи на шлеме называют не только эту когорту, но и поочередно трех владельцев из разных подразделений: T. PATER-CLIANA ATTONIS; ALIQUANDI COHOR. III BRACARAV. T. NONI; T. ATAVLVANI FL. FLAVIANI, т. е. шлем был изготовлен для Аттона из турмы Патеркла, а затем использовался Аликвандом из турмы Нония и Флавием Флавианом из турмы Атавлуана{124}. Другие надписи следуют похожей схеме. Почти всегда имя владельца (в