Римская военная машина. Производство вооружения в ранней Римской империи - Андрей Евгеньевич Негин

Alex. Sev. 56, 5). При всей фантастичности сообщаемых цифр, приводимых в данном свидетельстве, нельзя полностью исключать возможности вооружения римских войск трофейным оружием. Несмотря на довольно осторожное отношение к сведениям, сообщаемым «Авторами жизнеописаний Августов», следует признать, что не все упомянутые там факты являются вымышленными, в противном случае гиперкритический подход может привести к полному игнорированию этого произведения как исторического источника. Обычай сжигать оружие побежденных (Flor. I, 24, 9), неукоснительно соблюдавшийся в республиканское время (за редким исключением, когда видом гор исковерканного оружия, снятого с тел убитых врагов, следовало устрашить еще не покорившихся), в императорское время постепенно забывался, и римские воины иногда получали захваченное у противника вооружение и доспехи. Поэтому некоторые еще экзотические в эпоху Траяна и Адриана подразделения (такие как катафрактарии и клибанарии) имели в своем арсенале доспехи, совершенно отличные от римского образца{146}.

Однако, несмотря на использование (начиная с эпохи позднего принципата) в некоторых случаях трофейного вооружения, эта практика не получила широкого распространения. Даже если оружие и снаряжение врага было настолько удобным и практичным, что возникало желание экипировать им собственных воинов, римляне предпочитали наладить производство в своих центрах, о чем свидетельствует серийный выпуск двухчастных шлемов с продольным рантом-гребнем{147}, созданных под влиянием восточных прототипов{148}. Начало массового производства этой модификации шлема, усовершенствованной римлянами согласно их оружейной традиции, приходится на рубеж эпох принципата и домината и связано с преобразованиями Диоклетиана, реформировавшего систему производства и поставок вооружения в римскую армию{149}.

Организация хранения оружия

в armamentaria постоянных лагерей

Условия хранения вооружения в римских крепостях еще достаточно плохо изучены, и есть много вопросов, которые не имеют ответов совсем, либо разные исследователи дают на них противоречивые ответы. Крепостные арсеналы известны по ряду надписей и сообщений римских авторов (Iuv. Sat. XIII, 83; Varro. L. L. V, 128; Liv. XXIX, 22, 3; RIB 1092 = CIL VII, 446; RIB 1091, 1234; CIL XIII, 11504, 8824; ChLA XI 485), но археологически выделить их довольно сложно. Если принять в расчет несколько обнаруженных надписей, упоминающих armamentaria, то можно предположить, что арсеналы располагались в помещениях вокруг внутренних дворов принципий{150}. Такая интерпретация, однако, ставится под сомнение надписью из Ланчестера, которая отмечает одновременное восстановление принципии и арсенала, которые могли являться совершенно разными зданиями (CIL VII, 446 = RIB 1092 = AE 1991, 1142){151}. Как бы то ни было, иногда в пределах принципий находят отдельные предметы вооружения. Например, в Ламбезисе военные склады размещались в нескольких комнатах, выходящих на внутренний двор принципии{152}. В одной из них было найдено около 6000 терракотовых снарядов для пращи и 300 каменных ядер, в то время как в смежной комнате находился алтарь с посвящениями хранителей оружия (custodes armorum). Другое посвящение в той же самой части здания упоминало опциона, который именовал себя curator operis armamentarii (CIL VIII, 2563){153}. Находки вооружения на территории принципии отмечены и в меньших по размеру фортах типа Кюнцинга, Пфюнца и Ветера I{154}. Все вышеперечисленные находки могут являться дополнительным свидетельством такого местоположения крепостного арсенала.

С другой стороны, практически нет сомнений в функционировании в качестве арсеналов помещений со множеством найденного вооружения в Карнунте и Карлеоне (Иска){155}. В обоих случаях здания размещались у внутренней стороны вала. Так называемый Waffenmagazin в Карнунте, раскопанный австрийским полковником М. фон Гроллером, имел четыре комнаты, где было найдено более чем 1000 фрагментов оружия и доспехов. Среди них фрагменты 38 наконечников копий, 11 пилумов, 209 наконечников стрел, 121 фрагмент чешуйчатого доспеха, 302 фрагмента лорики сегментаты, 16 кусков кольчужного плетения, 10 наручей, а также 62 фрагмента щитов и 58 шлемов. В комнате I находились наконечники стрел и умбоны щитов, комната L содержала копья, комната M — шлемы и лорики сегментаты, а все остальное снаряжение находилось в комнате K{156}. В Иске здание содержало подобный диапазон материала, при этом некоторые части постройки, скорее всего, также использовались как оружейный цех. Именно этот факт и смущает исследователей. Действительно, помещения со скоплением вооружения, размещавшиеся у внутренней стороны лагерного вала, более логично определить как легионные цеха, совмещенные с оружейными складами, где оружие изготовлялось, ремонтировалось и временно складировалось. В подтверждение такой функции данных помещений следует привести норму, упомянутую Псевдо-Гигином в сочинении «Об устройстве военных лагерей», где рекомендовано располагать мастерские (fabricae) подальше от госпиталя (valetudinarium), поскольку выздоравливающим необходима тишина (Ps.-Hyg. De munit cast. IV). Помещения у лагерного вала располагаются достаточно далеко от госпиталя, в то время как принципия находится, как правило, рядом с последним.

Из-за сложности идентификации функций крепостных арсеналов имеется версия, что все вооружение хранилось у солдат в казармах. Так, в своей брошюре «Римская крепость» П. Коннолли отказал постоянному военному лагерю в подобном помещении и предположил, что вооружение воины хранили прямо в казармах{157}. Действительно, из пассажей Вегеция можно предположить, что вооружение хранилось в солдатских бараках, т. к. на центуриона или декуриона возлагалась обязанность следить за тем, чтобы солдаты содержали свое оружие в надлежащем виде, постоянно чистя его (Veget. II, 14). Однако, если такое предположение и верно, то лишь отчасти, поскольку указание Вегеция совсем не противоречит наличию в крепости арсенала, где хранилось запасное вооружение легиона, а также расходуемые боеприпасы. Даже личное вооружение целесообразнее было хранить в специально отведенных для этого местах по нескольким причинам. Во-первых, это было полезно с точки зрения безопасности на случай солдатских мятежей. При этом, когда оружие хранилось в централизованных арсеналах, появлялась возможность минимального контроля хода событий, по крайней мере, на начальном этапе, когда еще можно было повлиять на солдат, не прибегая к жестоким репрессиям. Во-вторых, исходя из практичности, т. к. в специально оборудованном помещении при соблюдении соответствующих условий хранения срок службы вооружения значительно увеличивался. И, в-третьих, чистку и починку вооружения легионерами также было проще проводить в специально оборудованных для этого местах, снабженных всем необходимым для этого инструментарием. В ряде случаев помещения, ассоциируемые с арсеналами, имели специальные комнаты, в которых проводилась починка оружия, о чем свидетельствуют находки фрагментов испорченного вооружения и инструментов{158}. С другой стороны, маленькие очаги и духовки были найдены и в контуберниях (contubernia) (например, казармы в Дормагене), что позволяет предполагать починку незначительных повреждений непосредственно в казармах{159}. Но и в этом случае оружие все же сдавалось ответственному за его хранение (custos