Крымская война на окраинах Российской империи - Алексей Васильевич Шишов

картина: корпус корабля за девяносто лет пребывания под водой окончательно разрушился, останки «Паллады» глубоко ушли в ил, и подъем их оказался реально невозможен. После этого исторический корабль не раз «навещали» любительские экспедиции, своими находками пополняя музейные экспозиции.

Якорь с фрегата «Паллада», поднятый с морского дна в 1956 году, стал почитаемым памятником на острове Русском, который является частью города Владивостока. Он напоминает морякам-тихоокеанцам и жителям столицы Приморского края о достопамятном плавании образцового фрегата «Паллада», которое стало яркой исторической страницей в истории отечественного военно-морского флота, связанной с Дальним Востоком и Крымской войной.

…Восточная, она же Крымская, война не дала мировой истории имен блестящих, талантливых полководцев из числа союзников. К примеру, историки России награждали союзных военачальников в своих работах не самыми лестными эпитетами, не столь далекими от истины. Больше всего досталось французскому главнокомандующему маршалу Сент-Арно: «типичный колонизатор», «авантюрист, жаждавший кровавых потех», «кондотьер, в нормальной жизни чувствовавший себя ненормально» и «маршал из мелких буржуа».

Титулованный главнокомандующий английской короны аристократ Раглан на страницах военно-исторических трудов характеризуется как «фельдмаршал-тугодум», «медлительный лорд», «аристократ, не слышавший выстрела с тех пор, как потерял руку при Ватерлоо».

Впрочем, достаточно критически оценивали отечественные историки (и не только они) полководцев императора Николая I. Главнокомандующий адмирал князь А.С. Меншиков получил у нижних чинов русской армии прозвище Изменщиков. Сменившего его этом высоком посту генерала от артиллерии князя М.Д. Горчакова называли «человеком, меньше всего похожим на главнокомандующего», что в действительности так и было.

К слову говоря, князь Михаил Дмитриевич Горчаков в 1854 году написал слова военной песни (музыка князя А.А. Львова), посвященной Крымской войне и которую пели в русской армии той поры. Она называлась «Жизни тот один достоин»:

Что французы, англичане,Что турецкий глупый строй,Выходите, бусурмане:Вызываем вас на бой.За Царя и за РоссиюМы готовы умирать,За Царя и за РоссиюБудем вас на штык сажать.Чувства мужества нам сродни,Не страшна нам смерть в боях.Богу храбрые угодны,Им награда в небесах.

То было на суше. Но на море картина сложилась иная. На суше мы знаем знатную победу кавказского полководца генерала от инфантерии Н.Н. Муравьева-Карсского, взявшего сильнейшую турецкую крепость Карс, в которой затворились остатки Анатолийской армии. Капитуляция Карсской крепости стала для России победным аккордом Крымской войны. Но перед этим в самом ее начале была Синопская виктория в исполнении флотоводца вице-адмирала П.С. Нахимова.

У союзников, чьи сильные по составу эскадры с многотысячным десантом на борту взяли берега России «в кольцо», таких флотоводцев не нашлось. В последний год Крымской войны, в 1855-й, в Великой Британии много критиковались действия военного флота королевы Виктории. Такое поветрие отмечалось и на страницах лондонских газет, и в парламенте, и в различных общественных организациях. Все ожидали большой виктории на морях и океанах, а ее нигде не случалось. Даже проблесков не виделось. Естественно, что винились те полноправные адмиралы, которые находились на морских театрах войны.

В том году критике не раз подвергались адмирал Лайонс, курсировавший со своей эскадрой вдоль черноморских берегов Новороссии и Кавказа, в Азовском море, и адмирал Дондас, чья эскадра действовала в водах Балтики. Оба этих британских флотоводца отваживались только на обстрел прибрежных крепостей и портовых городов, крайне редко отваживаясь на иные действия. К примеру, на такие, как высадка десанта с решительными целями и дуэли с береговыми (крепостными) батареями русских, попытки прорыва минных заграждений перед Кронштадтом.

По поводу их действий такой видный и деятельный государственный муж, как лорд Мэмсбери, публично язвил: «Один постоянно молится, а другой постоянно ругается, и только в одном оба сходятся: ни тот, ни другой не сражаются». А по поводу безуспешных действий английской эскадры у тихоокеанских берегов России одна из лондонских газет писала с известным откровением: «Всех вод Тихого океана недостаточно, чтобы смыть позор британского флота».

Приложения

Крымская война. События и люди. Свидетельствуют документы, очевидцы, историки и литераторы

ВЫСОЧАЙШИЙ МАНИФЕСТ 14 ИЮНЯ 1853 ГОДА

БОЖЬЮ МИЛОСТИЮ МЫ, НИКОЛАЙ ПЕРВЫЙ, ИМПЕРАТОР и САМОДЕРЖЕЦ ВСЕРОССИЙСКИЙ, и прочая, и прочая,

Объявляем всенародно:

Известно любезным Нашим верноподданным, что защита Православия была искони обетом блаженных предков Наших.

С того самого времени, когда Всевышнему Промыслу угодно было вручить нам наследственный Престол, охранение сих святых обязанностей, с ним неразлучных, было постоянно предметом заботливости и попечений Наших; и они, имея основанием достославный Кайнарджийский Договор, подтвержденный последующими торжественными трактатами с Оттоманской Портой, всегда направлены были к обеспечению прав Церкви Православной.

Но, к крайнему прискорбию, в последнее время, вопреки всех усилий Наших защитить неприкосновенность прав и преимуществ Нашей Православной Церкви, многие самопроизвольные действия Порты нарушили сии правила и грозили, наконец, совершенным ниспровержением всего увековеченного порядка, столь Православию драгоценного.

Старания Наши удержать Порту от подобных действий остались тщетными, и даже торжественно данное Нам самим султаном слово было вскоре вероломно нарушено.

Истощив все убеждения и с ними все меры миролюбивого удовлетворения справедливых Наших требований, признали мы необходимым двинуть войска Наши в Дунайские княжества, дабы доказать Порте, к чему может вести ее упорство. Но и теперь не намерены Мы начинать войны; занятием княжеств Мы хотим иметь в руках Наших такой залог, который бы во всяком случае ручался нам в восстановлении Наших прав.

Не завоеваний ищем Мы; в них Россия не нуждается. Мы ищем удовлетворения справедливого права, столь явно нарушенного. Мы и теперь готовы остановить движение Наших войск, если Оттоманская Порта обяжется свято соблюдать неприкосновенность Православной Церкви. Но если упорство и ослепление хотят противного, тогда, призвав Бога в помощь, Ему представим решить спор наш и, с полной надеждой на Всемогущую Десницу, пойдем вперед – за веру Православную.

Дан в Петергофе в 14-й день июня месяца в лето от Рождества Христова тысяча восемьсот пятьдесят третье, Царствования же Нашего в двадцать восьмое.

На подлинном собственною Его Императорского Величества рукою написано:

«НИКОЛАЙ».

НИКОЛАЙ I. ЭНЦИКЛОПЕДИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ ИЗД. БРОКГАУЗА И ЕФРОНА Т. XXI. А. СПб., 1897 г.

…Несмотря на военные успехи, со стороны России, по словам С.С. Татищева, «не было сделано ни малейшей попытки связать нравственные и материальные интересы христианских народов Балканского полуострова с нашими, развить и упрочить те задатки общения, которые заключались в единстве веры, отчасти в племенном родстве, наконец, в исторических преданиях». Не поощряя стремлений христианского населения Турции освободиться из-под ее власти, русское правительство поддержало Порту против мятежного египетского паши. Заключенная при этом Гункьяр-Скелиссийская конвенция (1833) обязала Турцию закрыть для военных судов всех наций проход через Дарданелльский пролив.

По убеждению императора Николая I, это постановление, предохраняя русские берега Черного моря от неприятельского нашествия, стоило двух союзных армий. Крымская война доказала, что даже по превращении этой статьи в международный акт, гарантированный всеми державами (в 1841 г.), закрытие проливов зависит фактически от отношений Порты к России. Под конец своего царствования император Николай