Сталкеры военной операции - Юрий Евгеньевич Головин

Ближе к вечеру я пошел провожать Руслана. «Не от мира сего», он все равно располагал к себе, но было ощущение недосказанности.

– С первой минуты нашей встречи меня не покидает чувство, что я тебя где-то видел…

– Возможно. Одно время я часто мелькал на экранах телеканалов.

– Серьезно?

– Может, ты слышал историю про сбитого насмерть ребенка, которого попытались сделать виновным, а настоящему виновнику позволить уйти от ответственности?

– Конечно, помню. Ужасный случай…

Руслан пожал мне руку и, уже садясь в кабину «Урала», сказал:

– Я отец этого ребенка…

Его слова словно обожгли душу. Подняв глаза, попытался заглянуть ему в лицо, но он уже отвернулся.

Ночью, пересматривая видеозапись с детского утренника, я не мог без слез смотреть на тот момент, когда малыши пытались пожалеть «дедушку».

Весна 2024

Сытый сосед

– Вы не на СВО, часом, собрались? – Холеный юноша лет 23–25 с недоумением смотрел на своего соседа, который внезапно зашел в лифт в непривычном одеянии: форма расцветки «мох», кепка с триколором, тактические ботинки. За спиной оливковый рюкзак с патчем, на котором изображен кот в каске, бронежилете и, автоматом в лапах (ничто не выдавало в бойце кошатника). Забавный шеврон венчала не менее забавная надпись – «Кусь за Русь!»

– Ну… – нехотя отозвался военнослужащий.

– А как так получилось?

Нарочито дурацкий вопрос не предвещал конструктивного разговора. Вероятно, малец решил, что его сосед с бухты-барахты подписал контракт, прочитав рекламу на плакате в том же лифте, и рассчитывал поиронизировать на эту тему.

– В 2014 году на Украине случился майдан, к власти в Киеве пришли марионетки Запада, которые в угоду своим хозяевам начали истреблять русскоязычное население на Донбассе, – сказал боец, очевидно понимая, что не такого ответа ждет от него случайный собеседник.

– Да не, на СВО зачем вы едете? – с трудом сдерживая раздражение, переспросил юноша.

– Долг перед Родиной, страна нуждается в нашей защите. Вы, молодой человек, вероятно, меня первый раз увидели в форме. Но на службе я не первый год, и командировка тоже не первая, – ответил военный.

– Какой в этом смысл? Защищать страну нужно на своей территории, вон сколько беспилотников летят к нам… – юноша едва затянул либеральное нытье, как динамик в лифте сообщил о прибытии на первый этаж.

Боец пристально посмотрел на парня под два метра ростом. «Хороший пулеметчик получился бы из этого детины, вот только под мамкиной юбкой комфортней и безопасней», – ухмыльнулся он на свою же мысль. Вслух же он сухо сказал: «До свидания» и уверенной походкой пошел прочь. А несостоявшийся «пользователь ПК» сел в новенький паркетник, внутренне удовлетворенный мнимым чувством собственной правоты.

Алексей (так зовут бойца из вышеупомянутого диалога), уже сидя в военном «Урале», долго размышлял о том, что не так давно подобный вопрос слышал от своей маленькой дочки, мол, зачем ехать на войну, когда можно подождать прихода врагов на нашу землю. Объяснить прописные истины ребенку несложно, но что-то донести до взрослого ребенка, воспитанного телевидением и мамой-наседкой, практически невозможно.

Он вспомнил, как выходил с первой командировки, когда в приграничном регионе зашел в первый попавшийся магазин. Леха взял бутылку газировки, хлеба, сосисок и «бэпэшки» в дорогу до дома, неловко высыпав мелочь и смятые купюры на прилавок. Продавщица быстро набрала из них нужную сумму и вернула сдачу.

– Спасибо! – поблагодарил он женщину.

– Это вам спасибо, ребята, за то, что вы есть, – слова продавщицы звучали искренне и не пафосно.

Вместе с тем, у того, кому они были адресованы, к горлу подкатил ком. Леха самоедствовал: «Достоин ли я таких речей в свой адрес. Что я сделал для этой женщины?»

Сейчас же боец думал о том, почему чем дальше люди живут от зоны спецоперации, тем меньше на их лицах этого искреннего одобрения. Он действительно не понимал, почему ему благодарна случайная женщина из приграничья, которая сама о войне знает не понаслышке. Но на таком контрасте Леха внезапно осознал, что вот как раз юнец на иномарке и должен искренне ценить то, что он знает о боевых действиях лишь из новостей о прилете «Валькирии» в соседний регион. Пока где-то его же сверстники крошат из пулеметов летящие на «большую Россию» вражеские беспилотники, этот парень жрет бургеры и пиццу, водит девушку в кафе и кино, может даже когда-нибудь создаст ячейку общества, родит детей. А до этого будет гоготать с друзьями о том, что его «сосед-глупец поехал на СВО». Он будет смеяться до тех пор, пока не начнут подрастать его малыши. И, возможно, так и проживет всю свою беспечную жизнь, пока его сверстники в камуфляже будут защищать Отечество где-то в тысяче километров от его комфортного мирка. Но что он скажет, когда враги придут к нему домой? Будет говорить, что СВО не имела смысла? Или сам возьмет в руки оружие?

Скрип остановившегося «Урала» прервал поток мыслей Алексея. Он спрыгнул за борт машины, поправил ремень автомата и пошел защищать свое Отечество, жену, дочь, сына, мать, отца, а заодно и сытого соседа. Юнцу никогда не придется размышлять о том, брать в руки оружие или нет. Леха с пацанами об этом позаботятся.

Весна 2025

Пособник

Гриша толком не знал, где и когда родился. Все его детство и юношество прошло в детских домах, из которых он периодически убегал и скитался по вокзалам и ночлежкам, где познавал суровую недетскую жизнь. Здесь он познакомился с куревом и алкоголем, и едва не стал наркоманом. Но Бог уберег. Попав в каталажку, где с ним, 13-летним, поговорили совсем по-взрослому, он напрочь потерял желание снова сбегать. Вместо детской колонии он отправился в очередной детский дом. Новое его жилище располагалось на Донбассе в окрестностях Мариуполя.

– Так, на то, что бросишь курить, я не рассчитываю, но вот если алкашку будешь к нам таскать – сразу прибью. – На пороге учреждения мальчугана встретила пожилая женщина в строгом черном костюме с белыми манжетами на рукавах.

Ее черные с проседью волосы были собраны в огромный пучок, на крючковатом носу сидели прозрачные очки, над правой бровью была огромная выпуклая родинка. Все эти детали придавали ей весьма суровый вид «злой училки». Однако она внезапно положила свою руку новому воспитаннику на растрепанную шевелюру.

– Не переживай, Григорий, всего пять лет у нас побудешь, еще с теплом будешь вспоминать эти дни. – Она почти по-матерински погладила сорванца, и он вместе с незнакомым чувством заботы почувствовал