Сталкеры военной операции - Юрий Евгеньевич Головин

– Абу говорит, что это произошло здесь, – перевел Ринат.

Святой Георгий с его верным конем уцелел, но в изображении образовалась трещина, которая прошла аккурат через голову змия.

Я пристально посмотрел на камень, и на секунду мне показалось, что он имеет багровый оттенок. Полет моей фантазии разрушил Палыч, который немного неуклюже приземлился своими берцами прямо на место преступления. Затем он уселся на него и крикнул бойцу, чтобы он подал ему автомат.

– Брат, сфоткай на память.

– Очень символично. На месте первого убийства с автоматом Калашникова, пулями которого, пожалуй, больше всего убито людей на планете.

Мы все уместились на выступе, на котором когда-то истекал кровью Авель, и обратили свои взгляды на город, расположившийся у подножия горы. Внезапно в воздухе поплыло пение. Начинался намаз. Десятки, а может, и сотни голосов из многочисленных минаретов мечети слились в один. На душе появилось чувство умиротворения.

– Знаете, на что похоже? Вечерний звон колоколов у нас на Волге, когда перезвон идет от церкви к церкви. Тоже чарующее действо.

Дослушав призыв к молитве, мы было засобирались, но Палыч внезапно затянул песню:

– Выйду ночью в поле с конем…

– Ночькой темной тихо пойдем! – подхватили все остальные.

Оказалось, что все знают текст песни группы «Любэ» не хуже, чем строки гимна России. Мы пели, а слова улетали куда-то вдаль. А я представлял, как они летят через все эти горы домой к берегам родной Волги.

– Я влюблен в тебя, Россия, влюблен!

Казалось, с этой строчкой у каждого вырвалась наружу тоска по Родине. Но до дома было еще очень далеко.

* * *

Через неделю мы с Палычем повезли гуманитарку в христианский монастырь, который расположился в расщелине горного хребта. Здесь верующие когда-то скрывались от воинствующих язычников. Но в наше время от злых людей обитель не уберегли и каменные скалы. Городок с монастырем был захвачен террористической группировкой. Многие святыни были разрушены и осквернены. Те, кто возрождал утраченное, в назидание потомкам оставил некоторое напоминание о той страшной странице истории этого места. На стенах висели мозаичные иконы святых, на которых были разбиты и изуродованы лица.

Мы с Палычем замерли перед иконой Богородицы с младенцем, у обоих не было лиц.

– Религиозные войны? Или банальный вандализм?

В это время к нам подошел седовласый мужчина с подносом в руках, на котором стоял кофейник и маленькие чашки без ручек, больше напоминавшие стопки.

– Ас-саламу алейкум, руси!

– Ва-алейкум ас-салам, садык!

– Я давно учится в России, в Одессе, поэтому немного знать русский, – на ломаном языке заговорил гостеприимный обитатель монастыря.

После непродолжительной беседы мы узнали, что нашего нового знакомого зовут Масуд, и он в советские годы закончил военное училище у нас в стране. Несколько лет назад чудом остался жив, став жертвой нападения террористов. Его машину подорвали, и он умер бы на обочине, если бы мимо не проезжал «доктур», который оказал ему первую помощь.

Масуд достал из кармана черный шеврон с арабской вязью и оригинальным рисунком: какие-то танки, корабли, каски и автоматы. Это оказалась эмблема одного из подразделений местных вооруженных сил.

– Подарок, – улыбнулся он.

Я начал судорожно искать по карманам и вытащил свой шеврон, намереваясь подарить в ответ.

– Джирджис! – Масуд показал пальцем на всадника, который поражает копьем змия.

– Вот так ходишь, ходишь с этим шевроном, не задумываясь, и только после слов араба понимаешь, что это не просто эмблема с всадником, а Георгий Победоносец у тебя на плече.

Бывший военный внезапно пошел в сторону и жестом позвал нас собой.

– Смотрите, – сказал он, когда мы завернули за угол одного из монастырских зданий.

На массивной скамье у стены расположилась еще одна мозаичная икона, на этот раз Святого Георгия Победоносца. На ней были видны следы от пуль. Кто-то стрелял по ней очередью. Правый угол иконы был отколот, аккурат там, где была голова змия.

– Это настоящее чудо, – воскликнул Масуд. – В этом месте от шайтанов отвернулась удача, а там они нашли свою смерть.

Араб указал пальцем на вершину скалы, где виднелось полуразрушенное здание.

* * *

Это произошло пять лет назад…

Важнейшая христианская святыня на Востоке расположилась в горном ущелье, в населенном пункте, который когда-то и основали верующие, гонимые официальными властями. До войны это был величайший центр паломничества. Под скалами расположился основной монастырь, который окружали частные и гостевые дома, в них по большим праздникам селились многочисленные паломники. Местные торговали здесь всякой сувениркой, и это был их основной заработок.

Постройки монастыря, впрочем, как и все окружающие здания, были песчаного цвета. Видно, в качестве сырья для стройки использовали камни с гор, надежно укрывавших обитель. Доминантой монастыря была колокольня, на которой был крест необычной конструкции (помимо двух пересекающихся линий была еще одна, перпендикулярная к остальным). Колокольня словно тянулась вверх, к вершинам скал, где расположились еще несколько зданий. Среди них был другой храм, но значительно меньшего размера, пара частных домов и здание солидной для такого городка гостиницы. На недоступных участках скал стояли массивные скульптуры: Иисуса Христа, Богородицы и местночтимых святых. Те, кто приезжал сюда впервые, признавались, что от вида, открывающегося с гор, наворачиваются слезы.

Размеренную жизнь христианской общины прервали автоматные очереди. В населенный пункт въехали десятки пикапов террористической группы, адепты которой позиционировали себя, как оппозиционную силу местному правительству.

Вооруженные до зубов боевики за пару дней превратили населенный пункт в неприступную крепость, разместив в ущельях пулеметные гнезда.

Один из бандитов вошел в храм и начал скидывать на пол иконы и церковную утварь. Внезапно этот вандализм прервал рослый боевик с густой черной бородой. Он отличался от других опрятной черной одеждой, с вышитой на ней эмблемой с религиозными текстами. Из оружия у него при себе был лишь пистолет в кобуре. Мужчину звали Хишам, это был один из идейных вдохновителей террористической группы, которого лидер отправил старшим на это непростое задание.

– Низам, я сейчас прострелю тебе ногу, а журналистам скажу, что мы не щадим даже своих, кто ведет себя недостойно. Ты забыл, для чего мы здесь? Скоро приедет съемочная группа.

На улице послышался звук подъезжающего автомобиля.

– Давай быстрей, приберись здесь!

Боевик судорожно кинулся возвращать иконы на свои места, а Хишам выбежал на улицу. Из потрепанного внедорожника вылезли корреспондент и оператор известного зарубежного телеканала. Террорист расплылся в улыбке.

– Ас-саламу алейкум, вы как раз вовремя!

Несколько часов журналисты снимали постановочные кадры, призванные обелить душегубов и головорезов. Вот «оппозиционеры» раздают беднякам еду,