Сталкеры военной операции - Юрий Евгеньевич Головин

классике жанра, офицер Росгвардии всего лишь пошел в магазин за хлебушком, но стал героем ситуации, которая всколыхнула не только районный центр, но и попала на экраны федеральных телеканалов.

На соседней улице раздались выстрелы. Неизвестный ворвался в офис микрозайма с охотничьим ружьем, переделанным под обрез.

В считаные минуты Сергеич добежал до места происшествия. Там уже стояла патрульная машина вневедомственной охраны. Сотрудники в касках и бронежилетах спешно разгоняли от опасного места набежавших зевак.

– Подполковник Гребенин, управление! – представился Сергеич овошникам. – Мужики, что там? Разбой?

– Никак нет, все хуже. Разъяренный должник захватил в заложники сотрудницу. Зачем-то выстрелил в окно. Мы приехали, там вся улица в битом стекле. Только на порог ступили, начал орать, что убьет девку.

– А что хочет-то?

– Требует встречи с прокурором…

– Переговорщиков из МВД вызвали?

– Да, как и наш спецназ, который едет из областного центра.

Прикинув время, которое потребуется силовикам на дорогу, Сергеич решил действовать сам. Опыт «горячих точек» всегда и везде заставлял его принимать абсолютно нестандартные, порой авантюрные решения.

На место постепенно начали стягиваться местные экстренные службы. Мелькнул среди них и помощник прокурора в синей форме.

– Саня, ты, что ли? – Сергеич подлетел к прокурору.

– Вот так встреча! Гребенин, ты тут откуда? Я думал, что ты из командировок не вылезаешь?

Сотрудник прокуратуры оказался другом детства Сергеича. Забавно, но в 12-летнем возрасте оба попали в детскую комнату милиции, потому что экспериментировали с карбидом и «нечаянно» сожгли урну во дворе дома. На профилактической беседе инспекторша нарисовала обоим страшное уголовное будущее, но сорванцы напротив взялись за ум и связали свою жизнь со служением закону и Отечеству.

– Саня, нет времени объяснять! Снимай форму!

– Ты рехнулся? – спросил приятель, но, зная своего друга как облупленного, начал снимать синий китель.

– Саня, он прокурора просит! Мое дело преступников и террористов ловить, твое дело их потом запрятать за решетку. Так что не спорь, тебя я туда точно не пущу! Сам схожу.

Китель Сергеичу оказался на размер меньше и предательски выдавал его прекрасную физическую форму. Кроме того, офицер в отпуске отрастил небольшую бороду и в прокурорском мундире напоминал российского императора. Он запихал за пазуху наградной пистолет, с которым практически никогда не расставался (вот и в этот раз, пойдя за хлебушком он даже и не подумал вынимать его из кобуры скрытого ношения) и бодрым шагом пошел к захваченному офису.

Здесь он, аккуратно переступая через битое стекло, заглянул во входную дверь и громко произнес:

– Помощник прокурора Гребенин! Я захожу внутрь!

Офисом оказалась небольшая комната четыре на четыре метра, треть которой была отдана под ресепшен. Здесь виднелись следы погрома: разбитое стекло, мятая бумага, покореженная оргтехника.

Казалось, что сюда забрел медведь в поисках меда и перевернул здесь все вверх дном.

– Мы здесь! Заходи за стойку! Только без шуток! – из-за ресепшен послышался хриплый, нарочито грозный голос. Сергеичу было очевидно, что злоумышленник пытается скрыть свою нервозность, а возможно и вовсе страх.

Разведчик завернул за стойку и увидел двоих, сидящих на полу. Первая – молодая девушка в блузке и юбке, «белый верх, черный низ» с русой косой, серыми глазами и веснушками на лице. Было видно, что она уже успела и поплакать, и успокоиться, а теперь, возможно, про себя прощается с жизнью. Второй – мужик лет пятидесяти, во всем черном (джинсы, рубашка и кепка), на лице трехдневная небритость. В одной руке он держал обрез, переделанный из охотничьего ружья, в другой – причину небритости и, вероятно, всего этого театра – недопитую бутылку водки.

– Только без глупостей, – попытался прорычать «злодей», но сорвался на фальцет.

– Какие уж тут глупости. Все, какие мог, натворил ты сам. Прежде чем мы начнем обстоятельно обсуждать твои проблемы, ответь, пожалуйста, на один вопрос. У тебя есть дети?

– Есть, дочка, – в замешательстве пробормотал мужик.

– Сколько лет?

– 25…

– Родная, тебе сколько? – обратился Сергеич к заложнице.

– 23…

– Вот! Почти как твоей дочурке. Уверен, что ты никогда бы не пожелал, чтобы в твою кровиночку кто-то тыкал заряженным ружьем! Давай ты сразу отпустишь девчонку, а за заложника останусь я сам. Все же представитель закона для тебя поценней будет. А дочка и так сегодня настрадалась. Думаю, после такого ужаса она уволится и пойдет работать в другое место, не связанное с кредитами. Ты же уволишься?

– Конечно! Честное слово! – заложница судорожно закивала головой, по щекам снова потекли слезы!

– Полно! Вытри слезы, для тебя все уже закончилось. Дяденька тебя отпускает, – эту фразу офицер произнес с нажимом, глядя на злоумышленника. Тот в ответ лишь едва кивнул головой. Девушка осторожно засеменила к выходу, боясь пораниться о битое стекло.

– Передай там на улице, что мы еще поболтаем с… Как тебя звать?

– Лёха…

– Очень приятно, Илья! Мы с Алексеем еще поболтаем немного.

Девчонка выпорхнула из офиса, и ее тут же подхватили подоспевшие медики. Сергеич лишь мысленно выдохнул, внешне оставаясь невозмутимым. К тому моменту захватчик опустил обрез стволом вниз и снова приложился к бутылке водки. Прокурор понимал, что этих секунд хватило бы для того, чтобы нашпиговать злоумышленника свинцом или скрутить в рукопашную. Но офицер решил дать ему шанс.

– Сразу раскрою все карты. Пути у тебя два. Первый: тебя ликвидируют, как особо опасного преступника. Второй: ты сдашься, и тебя посадят лет на семь, десять. Прежде чем ты сделаешь выбор, я хочу послушать, что тебя толкнуло на такой необдуманный шаг.

Горе-террорист Алексей зацепился за эту возможность, как за спасительную ниточку, и впал в откровения. Казалось, что он и позвал прокурора, чтобы излить ему душу.

Из его рассказа выяснилось, что он имел неосторожность взять микрозайм в этом офисе. Всего каких-то десять-двенадцать тысяч, а ростовщики взяли и продали его долг неким коллекторам, который теперь требуют с него аж сто тысяч. Все бы ничего, но злодеи одолели не только заемщика, но и его дочку, которая уже давно живет своей жизнью и воспитывает Лехиных внуков. Он тщетно пытался поймать негодяев, которые портили двери его семьи, с которой он уже не жил больше десяти лет. Из-за постоянного стресса дочка позвонила своему незадачливому папаше и высказала все, что о нем думала. Припомнила, как он бросил семью, как не появился даже тогда, когда она родила первенца. И вот когда женщина решила, что вычеркнула своего отца из жизни насовсем, он вдруг появился и принес ей и ее близким кучу проблем.

Алексей сорвался, дал волю пагубной привычке, с которой боролся много лет. Пил горькую три дня подряд, пока зеленый змий не шепнул ему, что