Воспоминания о Русско-японской войне 1904-1905 годов участника-добровольца - Константин Иванович Дружинин

и окончательно вырван был всякий успех в открытом поле. Как ни грустно, ни тяжело высказывать такие мысли, но оне логичны. Простите меня за них, ибо сердце мое полно негодования за прошлое Романа Исидоровича. Никто не пророк в своем отечестве! Однако у нас эта пословица применяется слишком безнравственно. Впрочем, никто, никогда, как мы, так жестоко и не расплачивался за это.

К. Дружинин.

Приложение 9

Кто виноват в стратегических результатах операции Вафангоу?

Наша первая стратегическая операция на Маньчжурском театре военных действий, называемая Ляоянской, от которой зависела дальнейшая участь кампании, а следовательно имеющая первостепенное политическое и стратегическое значение, закончилась поражением Маньчжурской армии под Ляояном – под предводительством генерал-адъютанта Куропаткина.

Обыкновенно принято считать, что разбитые на поле сражения войска носят уже до столкновения с противником в самих себе зародыш поражения, т.е. причину последнего следует искать не только в неумении полководца командовать – управлять, другими словами в отсутствие победного искусства, но и в отсутствии упорства в командуемой живой силе, проявляемого, как во время самого боя, так и задолго до начала его, еще во время подготовительных операций. Настоящею запискою я постараюсь доказать, что живая сила, т.е. русская армия, стоит вне какого-либо упрека.

Подготовительные операции, предшествовавшие генеральному сражению под Ляояном, обнимают весь период, с минуты начала военных действий (считаю с 1 февраля) до 7 часов утра 11 августа, когда авангард маршала Куроки дал первый залп у деревни Тунсинпу по передовому отряду 3-го Сибирского корпуса, оберегавшему правый фланг Ляндясань-Анпинской позиции.

Прежде всего подготовка должна была состоять в том, чтобы сосредоточить на театре военных действий достаточное количество сил; выполнение нами этой задачи, конечно, подлежит весьма интересной административной критике, но не буду ее касаться по той простой причине, что к началу генерального сражения под Ляояном России удалось поставить под начальство избранного ею полководца вполне достаточное количество войск: японцы атаковали генерала Куропаткина не превосходными, а равными силами (а по некоторым данным – даже меньшими силами).

Следующая задача состояла в том, чтобы поставить армию в наиболее выгодное стратегическое положение. В этом отношении, скажу смело, задача была разрешена нами совершенно неудовлетворительно, что произошло прежде всего потому, что у командующего армией не было никакого заранее предрешенного до его прибытия на театр войны, и затем даже предначертанного им во время командования Маньчжурской армией, плана действий. Ляоянское сражение явилось для него такою же случайностью, как Тюренчен, Вафангоу, Янзелин, Долин и другие частные поражения отдельных корпусов и отрядов армии. Все эти бои имеют совершенно одинаковое стратегическое значение.

Японцы с самого начала войны поставили себе одновременно две цели действий: ускоренная атака крепости Порт-Артур и разбитие Маньчжурской армии; отделив для выполнения первой задачи нужное, как им казалось, количество сил под начальством генерала Ноги, Ояма направил остальные войска по двум направлениям: с юго-востока – из Кореи, от р. Ялу, и с юга – вдоль железной дороги, имея конечною точкою движения Ляоян, где он рассчитывал не только нанести поражение русской армии, но и уничтожить.

Таким образом, с минуты обнаружения обоих направлений армий противника, Маньчжурская армия получила центральное положение по отношению к войскам Оямы, и, следовательно, ей приходилось решить задачу, называемую в стратегии: «действия по внутренним операционным линиям». Задача состоит в том, чтобы, пользуясь разброскою сил противника, бить его по частям, направляя достаточные для этого силы против одной из групп войск противника; конечно, по мере приближения последнего, т.е. уменьшения длины операционных линий, возможность успеха таких действий постепенно уменьшается и наконец совсем исчезает. В данном случае например, можно было надеяться разбить или Куроки, стоявшего у Фынхуанчена, или Оку, бывшего у Вафандяна; это было гораздо труднее, когда они подошли к Янзелину и Гайчжоу. Такие действия требуют, во-первых, искусного решительного руководства и во-вторых подвижности войск, т.е. как раз именно того, что отсутствовало в Маньчжурской армии. Г. Куропаткин страдал отсутствием всякой решимости, стремясь избегать прежде всего малейшего риска; войска, не имевшие вьючных артиллерии и обоза, стеснялись в своей деятельности гористою местностью и, кроме того, вообще не знали горной тактики. Впрочем, нельзя не заметить, что отсутствие подвижности в наших войсках не составляло еще главнейшей данной парализовавшей их деятельность; этому недостатку усиленно потакали, с ним хотели считаться, и как бы его узаконивали, внедряли в войска; полагаю, что Скобелев сумел бы достигнуть и подвижности, и быстроты… но его не было с нами; наконец ведь отступали мы очень быстро, превозмогая всякие препятствия в виде гор, перевалов и грязи.

Операция Вафангоу является единственной попыткой применить стратегическое искусство в смысле действий по внутренним операционным линиям; правда она окончилась неудачным боем и немедленным отступлением, т.е. имеет только отрицательный результат: если даже и нулевой в смысле стратегическом, так как японцы не развили своего успеха, то во всяком случае тяжелый в моральном отношении, как проигрыш сражения, как лишнее поражение. Тем не менее многие утверждают что от Вафангоу зависело все, т.е. участь всей кампании, а Вафангоу было кем-то навязано Маньчжурской армии, что без приказа свыше не было бы Вафангоу, а тогда Ляоян мог бы быть победою, вместо поражения.

Посмотрим же, справедливо ли такое мнение, и можно ли считать виновным за результаты Вафангоу кого-либо другого, кроме командной власти армии. Не имея никакого плана действий, Куропаткин занял центральное по отношению к войскам Оямы положение в Ляояне и начал подготовлять свою будущую победу.

Я не считаю планом идею «терпеть», т.е. отступать и выжидать до момента какого то колоссального превосходства сил, потому что тем не менее мы ткнулись в Ляоян, где возможность сосредоточения сил русской армии зависела совсем не от нас, а исключительно от японцев, которые и предоставили нам любезно эту возможность; к сожалению такая капитальная ошибка стратегии нашего противника не была нами использована.

Заметим, что, отправляясь на войну, Куропаткин согласился подчиниться наместнику, т.е. тогдашнему главнокомандующему. Последнему приходилось руководить и Артуром и армией; он был готов утилизировать силы полевых войск для помощи крепости прикрывавшей Тихоокеанскую эскадру. Куропаткин же преследовал лишь одну цель – сбережение до более удобного момента своей армии.

С самого начала военных действий генерал Куропаткин проявляет полную пассивность личного руководства войсками: он посылает генерала Засулича на берега р. Ялу и, дав ему весьма неопределенный указания, не заботится о препятствии наступлению Куроки; позволяет Восточному отряду отступить одним махом, без всякого на то принуждения противником, к Ляншаньгуань, а затем и еще далее, уступая без выстрела укрепленные позиции и разработанный готовый стратегический путь наступления. В отношении