Воспоминания о Русско-японской войне 1904-1905 годов участника-добровольца - Константин Иванович Дружинин

воспрепятствования высадке японцев у Бицзыво Куропаткин проявляет полную пассивность, ибо ограничивается каким то намеком, в виде высылки к станции Пуландян отряда генерал-майор Зыкова (4 бтл., 6 эск., 8 орд. и части погран. стражи), результаты чего определяются им такими словами: «Уже при первых известиях о высадке японцев у Бицзыво, я был озабочен мыслью выяснить значение этой операции и размер высадившихся сил, и с этою целью выслал к стороне Пуландяна отряд генерала Зыкова. Отряд этот продвинулся до Вафандяна и помог нам, как выяснить размеры самой высадки, так и поддержать несколько дней сообщение с Порт-Артуром, при чем удалось продвинуть в Порт-Артур поезд со снарядами особой важности».

Всем известно, как выяснял этот отряд размеры высадки (даже не видел ее); поезд со снарядами был проведен в Артур только благодаря находчивости подполковника Спиридонова; утверждаю, что если бы генерал Зыков и не был в Вафандяне, то это ничуть не изменило бы ход событий на театре военных действий.

Несмотря на уже определившиеся высадкою у Бицзыво намерения противника и имение в руках точных сведений о полной безопасности западного побережия Ляодунского залива, продолжается разбрасывание войск (1-й Сибирский корпус) по этому берегу; мало того, беспокоясь за территорию вдоль р. Ляохэ, ожидая не только наступления японцев, но и нарушения нейтралитета Китаем, Куропаткин создает стратегической важности Ляохейский отряд, вверяя его генералу Косоговскому, особенно способному видеть во сне и наяву стратегические и тактические окружения врагом. Отряд генерала Зыкова продолжает оставаться в Вафандяне и тогда, когда сообщение с Артуром было прервано. Конечно, столь выдвинутое положение ничтожных сил было опасно; вот почему весьма естественно, после печального опыта Тюренчена, 28 апреля из С.-Петербурга, было преподано указание, дающее замечательно верную оценку тогдашнего положения дел:

«После отступления нашего от Ялу и высадки японцев у Бицзыво, стратегическое положение значительно изменилось. Дальнейшее охранение железной дороги между армией и Порт-Артуром и занятие Инкоу излишни. Следует избегать разброски сил. Положение отряда генерала Зыкова опасно. Единственное средство улучшить наше стратегическое положение заключается в быстром и возможно полном сосредоточении армии, которая, при данном условии, будет в состоянии бороться даже с двумя японскими армиями».

Если вообще стратегия признает вредным стеснение полномочий полководца какими-нибудь указаниями свыше, то, в данном случае, наоборот, именно свыше давались самые полезные и рациональные напоминания, которые только надлежало исполнить: «прежде всего сосредоточить армию, дабы не подвергать войска частным поражениям, и уже, по сосредоточении, дать отпор противнику». Что можно сказать против столь здравой и простой идеи?

Посмотрим, каков последовал ответ Куропаткина на спокойное и твердое выражение высшей власти. Он испугался, что его считают уже достаточно сильным для борьбы с врагом, а потому на всякий случай предупреждает (телеграммой от 30 апреля) о возможности своего отступления:

«Озабочен исполнением указанной первой задачи – сосредоточения армии из достаточных сил, но, при полном желании удержать Ляоян и Мукден, предвижу возможность отступления, если Китай нарушить нейтралитет, или японцы высадятся близ Инкоу. Единственным выходом тогда – отступление армии за Телин. Особенно важно удержать Китай от нарушения нейтралитета».

На это последовал 3 мая весьма определенный ответ наместника: «Хотя в феврале и было поставлено первой задачей сосредоточение в надлежащих силах, но 28 апреля последовали новые указания, по коим силы армии признаются достаточными для сдержания наступления двух японских армий. Скоро силы армии (нашей) превзойдут 100 батальонов, и тогда едва ли представится надобность в отступлении. Наступление еще одной японской армии с запада к Синминтину и Мукдену, если бы и последовало, непосредственной опасности не представляет. Между тем 28 апреля вам ставится вопрос о выручке Артура, который едва ли продержится более двух-трех месяцев. При отступлении на север возможность его выручки отдаляется. Полагаю вполне возможным дать ныне неприятелю возможный отпор».

Итак, 3 мая уже был окончательно решен и в С.-Петербурге и в Мукдене вопрос о необходимости наступления на юг для выручки Артура. Казалось бы командующему армией оставалось только исполнить приказание наместника, если он находил это возможным и выполнимым, или же категорически заявить, что подобный способ действий не соответствует данной обстановке и должен быть исключен, как разрушающий расчеты плана военных действий. Однако Куропаткин не решается ни на то, ни на другое. Поэтому наместник в своем письме от 3 мая, очерчивая обстановку на театре военных действий (нерешительность действий японской армии под Фынхуанченом, направление значительных сил противника на Ляодунский полуостров, возможность активных действий с нашей стороны в виду вероятного превосходства сил Маньчжурской армии над японской, расположенной в Южной Маньчжурии), рекомендует два способа действий:

1) оставив на юге достаточный заслон, на случай появления с этой стороны новой неприятельской армии, двинуться с большею частью сил на Фынхуанчен, с целью разбить и отбросить за Ялу расположенную там японскую армию; в виду полного превосходства сил Муньчжурской армии над японской, расположенной в южной Маньчжурии, такая операция не представляет никакой опасности и обещает успех;

2) выставив на перевалах вполне обеспечивающий нашу коммуникационную линию заслон против расположенной у Фынхуанчена японской армии и оставив резерв у Хайчена, двинуться с частью сил на помощь Артуру.

11 мая, т.е. через восемь дней после получения категорического указания «выручить Артуре», Куропаткин вновь телеграфирует наместнику о возможности своего отступления за Телин:

«Со времени приезда в армию готовлюсь дать решительный отпор. Для этого на Восточном фронте приняты должные меры, но необходимость охранять длинную линию Феншуйлинского хребта – наша слабость. Против высадки у Инкоу и Гайчжоу готовимся бороться активно. Переход в наступление против Куроки, по отсутствию сведений о направлении двух третей японских сил, признаем несвоевременным. Этому мешают также соображения административная свойства. В худшем случае, предусмотренном в депеше от 30 апреля, надо готовиться к отступлению за Телин. Наше положение будет также затруднительно, если неприятель направит значительный силы от Ялу на Мукден. Если японцы будут медлить, то армия займет положение, дающее возможность бороться против высадки в районе Инкоу – Гайчжоу. С прибытием новых подкреплений и в зависимости от действий противника, определятся наши дальнейшие мероприятия».

Содержание телеграммы в высшей степени неопределенно и необстоятельно; в сущности это просто признание, что «хожу мол в потемках и не знаю что предпринять, ибо все будет зависеть от действий противника, намерения которого проникнуть я не в состоянии». Однако вместе с тем такой ответ, на категорическое указание «выручить Порт-Артур», являлся и документом – оправданием на случай будущей неудачи при действиях в этом направлении: «ведь предупреждал же я такою-то депешею, что наступать несвоевременно».

Куропаткин не ограничился этим ответом, а 14 мая послал наместнику длиннейшее письмо, в котором так оценивает