Смерть в тылу - Александр Александрович Тамоников

можешь смело к нему идти и требовать разговора с пойманными вами диверсантами. Только вот сначала я бы тебе все-таки посоветовал сменить одежду. Весь в кровище… — покачал он головой.

— Да, выгляжу я сейчас не лучше, чем пьянь подзаборная после свары с собутыльниками, — улыбнулся Шубин и пообещал: — Вот допью чай и пойду переоденусь…

— Матка боца! — воскликнула Юдита, когда Шубин, переступив порог, вошел в комнату хаты старой Дороты. — Пан ранней! — обхватила она ладошками щечки и округлила глаза.

— Нет, Юдитка, я не ранен, — рассмеялся Шубин. — Побик си, подрался немного. — Глеб сделал вид, что боксирует с невидимым соперником.

— Драться некрасиво, — заметила девочка и улыбнулась. — Мальчишки любят драться, да?

— Да, особенно с немцами, — заметил Шубин, снимая прямо на пороге мокрую и грязную одежду.

— Давайте я постираю, — подскочила к нему Юдита.

— Нет, не надо. Где потом сушить будем? — ответил Глеб. — А где Зубов? — спросил он у Астафьева, который сидел в одной нижней рубахе с накинутым поверх нее клетчатым платком Юдиты и чинил свою гимнастерку.

— За харчами пошел, — не отрываясь от работы, ответил Ренат. — Я его на кухню послал. Скоро должен вернуться. Что у нас нового?

— Отдых у нас сегодня отменяется, — сказал Глеб. — Пойдем в лес улики искать.

— Какие еще улики? — не поднимая головы, спросил Астафьев. — Небось приказали нам искать то, не знаю что, и найти того, неведомо кого.

— Что-то вроде того, — вздохнул Глеб, развешивая гимнастерку на веревке и скептически глядя на нее. — Может, и вправду лучше постирать? — спросил он по-польски, обращаясь к Юдите.

— Давайте, пан, давайте, я постираю, — пританцовывая от нетерпения, протянула руки девочка. — Хорошо постираю. А печь мы сегодня затопим. Придет пан Толик, и затопим.

— Чем это вы топить собрались? — удивился Глеб.

— А ты в сенях разве не видел, что дрова лежат и ведро с углем стоит? — поднял голову Астафьев. — Бабенко распорядился нам выделить, когда я ему документы передавал. Мы с Иванихиным и Быком все и притащили. Они после того как пленных на руки конвою майора Першина сдали, в штаб зашли. С ними и принесли все. Толик сразу хотел затопить, но я сказал, чтобы он сначала на кухню сходил. Есть охота.

— А мне — так не очень, — вздохнул Шубин. — Настроения нет.

— Есть надо независимо от настроения, особенно после ночного задания, — наставительным тоном заметил Астафьев. — А то так и ноги протянуть недолго. Верно я говорю, Юдита? — подмигнул он девочке.

Та рассмеялась, не совсем поняв, что спросил у нее Астафьев, но кивнула, соглашаясь на всякий случай.

Глеб нашел у себя в сидоре запасную гимнастерку и стал критически ее рассматривать, поворачивая в руках то в одну, то в другую сторону.

— Эх, надо было мне ее раньше достать. А теперь как такую мятую натягивать?

— Давай я пока что свою гимнастерку дам, — раздался позади Шубина голос Зубова. — Она чистая, и гладить не надо.

Глеб обернулся к двери и тут же услышал, как Зубов, громко присвистнув, едва не уронил котелки, что держал в руках.

— Ты чего такой разукрашенный? Ренат, — посмотрел он на Астафьева, — ты мне ничего не говорил, что командир у нас под хохлому расписан.

— Потому и не говорил, чтобы ты меньше зубоскалил, — огрызнулся лейтенант.

— Пан Глеб дрался с немцами, — рассмеялась Юдита и показала кулачками, как именно дрался Шубин.

— Да, дело серьезное, — состроил серьезную мину Зубов и тут же снова прыснул. — Ничего, мы сейчас тебя враз вылечим.

Младший лейтенант поставил котелки на стол, потом полез за пазуху и достал оттуда сначала что-то завернутое в газету, а потом и небольшую солдатскую фляжку, потряс ею и торжественно объявил:

— Сие есть лечебный эликсир, который от всех недугов спасает и от любых ран излечивает.

— Спирт? — поинтересовался Шубин больше из любопытства, чем из желания выпить, хотя и таковое у него на данный момент имелось. Нос все-таки нещадно болел и нуждался в любом обезболивающем средстве.

— Самогон! — поднял указательный палец вверх Зубов.

— Тю… Где ты его раздобыл? — удивился Астафьев. — Небось то еще пойло.

— Не, не пойло. Хороший первач, — усмехнувшись, заявил Зубов и, открутив крышку, поднес флягу к носу Астафьева. — Чувствуешь божественный аромат?

Астафьев потянул носом и, улыбнувшись, согласился:

— Пахнет правильно.

— Только вот пить мы сегодня его навряд ли будем, — вздохнул Шубин.

— Отчего так? — удивился Зубов. — Я, можно сказать, старался, добывал, хотел отметить наше, а вернее, ваше первое после отпуска задание, а ты говоришь — не будем. Обидно получается.

— У нас с Астафьевым еще дела на сегодня имеются. — Глеб подошел к столу и, сев на скамью, открыл крышку одного из котелков и заглянул в него. — Картошечка. Горячая еще. Так ты мне свою гимнастерку дашь? Заодно и галифе уж выдели. А то холодно в одном исподнем-то сидеть. Юдитка, иди, набери себе с бабулей в миску картохи, — позвал он девочку.

Зубов зашел за печь, за которой находился закуток, где бойцы хранили свои личные вещи, и вышел оттуда уже с аккуратно сложенной формой, молча протянул ее Шубину и так же молча сел на лавку рядом с ним. Глеб искоса глянул на него и, улыбнувшись, но не поворачивая в сторону товарища головы, сказал:

— Толик, да ты не обижайся. Просто у нас с Ренатом новое задание на сегодня появилось. Мы и сами не думали, что так получится, но вот, — он развел руками, — получилось. Если к вечеру управимся, то обязательно за ужином полечимся твоим лекарством. Я же не против лечения.

— А что за задание-то?

По тону, каким был задан вопрос, Шубин понял, что обида у друга отступила на задний план, а на передний выступило любопытство.

— Секретное, Толик, секретное, — ответил вместо Шубина Астафьев. — О нем, кроме тех разведчиков, кто с нами ходил в ночь, никто не должен знать. Приказ начальника штаба. Правильно я понял? — посмотрел он на Глеба.

— Да, — коротко ответил Шубин, откусывая от картофелины кусок, осторожно жуя его и морщась от боли.

— Что-то случилось на задании? Кого-то в плен взяли? Важняка какого-нибудь? Генерала? — закидал вопросами Глеба и Рената Зубов.

— Да нет, мы с собой только двух диверсантов привели, — ответил Астафьев. — Наткнулись по дороге на группу, ну и постреляли малость. Двух взяли живыми. А по тому заданию, что Бабенко давал, я с помощью добытых документов перед ним отчитался. Нашли в одном доме немецкие документы по фортификациям. Командир за эти документы, как ты сам можешь убедиться, на него глядя, дрался руками и зубами, как тигра лютая.

— Да вижу… — нехотя ответил Зубов, и Глеб по тону его голоса понял,