Воспоминания о Русско-японской войне 1904-1905 годов участника-добровольца - Константин Иванович Дружинин

28

Не помню, которой роты это были люди, но ротный командир докладывал мне позднее, что люди стояли или сидели, открыто и, будучи обстреляны, искали укрытия. Может быть, было и так, но уверен, что энергичное внушение оказалось своевременным и принесло пользу: оно сразу ободрило людей и дало понять, что отступления не будет.

29

Я писал это в начале 1906 года, а вот что говорит швейцарский военный агент, полковник фон Герч (перевод К. Адариди, изд. В. Березовского, стр. 114): «Начальник гвардейской дивизии (генерал Хосегава) принял решение овладеть прежде всего высотами, находящимися к северу и юго-западу от Холунгоу, оттеснить затем передовые посты противника, утвердиться на высотах у Киминсы и Тагоу с тем, чтобы выставить на них артиллерию».

30

25 июля (см. стр. 253 и 254 1-й части) я донес генералу Иванову, что для удерживания, в случае наступления противника, этих высот необходимо увеличить состав отряда по крайней мере до одного батальона; но, кроме того, конечно, было необходимо и хотя некоторое упорство других передовых отрядов.

31

Это слово вдруг вызвало в памяти давнюю беседу с А. Н. Куропаткиным. Он приезжал в столицу из Закаспийской области отдать отчет о своей командировке в Персию. Я воспользовался случаем поднести ему свои сочинения по вопросам о стратегической деятельности кавалерии. Был удостоен любезных слов, но, между прочим, услышал следующее поучение: «Части вашей стратегической кавалерии, выдвинутой перед фронт армий, представляются мне такими ничтожными крупинками на всем театре военных действий при нынешних массовых армиях; что могут они сделать?» Я не помню, что ответил тогда, но зато могу ответить теперь: «В Ляоянском бою мы видели, что могут сделать крупинки, вдохновленные начальниками, желающими победить во что бы то ни стало, и что случилось с массами, руководимыми людьми другого направления; первые побеждали, а массы только терпели поражения и отступали». Цель моих трудов по стратегической деятельности кавалерии состояла исключительно в желании дать армии орган, освещающий обстановку, ибо зрячий бьет слепого. Мы были в Маньчжурии все время слепы, наша армия пребывала в неведении обстановки, и поэтому имели только одни поражения. В данном случае, на Маньчжурском театре военных действий, вследствие особых условий местности, роль кавалерии, как органа стратегии высшей командной власти, умалялась, а в горах сводилась к нулю, но разве нельзя было применить иные способы разведки. По существу, идея, пропагандируемая мною в армии десятки лет, на курсах академии, в военных школах и училищах, публичных лекциях – сообщениях, остается верной: только при условии организации действительной результатной разведки можно иметь успех над противником.

32

Безусловно, недоволен своим ответом и до сих пор не понимаю, почему я в ту минуту говорил о демонстрации, об отдыхе. Полагаю, что это произошло вследствие неопытности. Я вел бой первый раз. Так как это напряжение уже продолжалось с 6 часов утра, и бой затих, то настоящее дело казалось на сегодня конченным. Ведь вообще до Ляоянского сражения никто не предполагал, что можно вести бой не одни-двое суток, а чуть ли не целые недели непрерывно. Наши последующие действия покажут, что, как только обозначился бой 10-го полка, мы перешли в самое решительное наступление; через ½ часа-час я уже сообщил командиру 10-го полка, что наступаю.

33

Вот что говорит Швейцарский военный агент полковник Герч:«В штабе гвардии (11 и 12 августа) считали, что если бы противник вздумал атаковать превосходными силами отделенную от остальных войск гвардию, то это предприятие имело много данных на успех, и потому ожидали перехода русских в наступление. Для усиления левого фланга туда был послан 2-й кавалерийский полк». Герч заканчивает так: «В общем, день (11 августа) прошел спокойно», но он не был допущен наблюдать действия авангардов гвардии, так как его попридержали в деревне Холунгоу, и, следовательно, он не видел их неудачи, о которой, конечно, докладывать ему японцы не считали нужным. Действительно, он пишет: «До полудня 11 августа изредка раздавались выстрелы, а затем наступила полнейшая тишина (странно; а перестрелка 10-го Восточно-Сибирского полка в 5—6 часов дня). Узнать что-либо о положении дела нам не удалось».

34

Совершенно случайно летом 1906 года, состоя на службе в крепости Владивосток, в гарнизоне которого состоит 9-й Восточно-Сибирский стрелковый полк, я узнал точно, кто именно был виновником преждевременного отхода правого фланга 10-й роты с последней позиции у деревни Тунсинпу, и не преминул отдать его на суд непосредственного начальства, но, насколько мне известно, виновник остался ненаказанным.

35

Недаром они занимали эту деревню с музыкой, как говорили мне казаки; она досталась им дорогою ценою: потерею людей, а главное, потерею времени, разрушением плана быстрого и легкого овладения Ляньдясаньской позицией; два дня потратили они на овладение котловиной Тунсинпу, и, овладев ею, оказались под огнем нашей артиллерии, без содействия своей, которую надо было еще передвинуть.По данным Швейцарского военного агента полковника Ф. Герча, вся японская гвардия дебушировала от деревни Холунгоу в направлении на Хоганзу и Тунсинпу, и ни один японский солдат не шел южнее – долиною р. Сидахыа; следовательно, совершенно непонятно перед каким противником отходил так поспешно от Лаодитана генерал Греков. Ни одна часть армии Нодзу также не появилась в районе Тунсинпу – Тасигоу, а следовательно, не наступала на Пахудзай – Лаодитан; может быть, двигаясь от Пахудзая на перевал Мяолин, японцы имели какой-нибудь боковой отряд, вошедший в соприкосновение с Грековым, но не более этого. Именно отступление Грекова и ввело в заблуждение штабы Восточного отряда и армии, предположившие наступление японцев к правому флангу Ляньдясаньской позиции долиною Сидахыа. Гамильтон констатирует установление связи японской гвардии с правым флангом армии Нодзу только 13 августа. По свидетельству того же полковника Ф. Герч, 1-я гвардейская бригада г. Асада, выделенная Куроки из Фынхуанчена в г. Сюянь, присоединилась к своей дивизии в деревне Кюдяпуза (6 верст южнее Тхавуана) 18 июля и проследовала к Тхавуану; ее путь от Сюяня (схема № 2, приложенная к сочинению Ф. Герча) шел через Мади и Тинтей, т.е. она миновала не только долину р. Сидахыа, но и долину Тхазелин – Ломогоу; последняя осталась к западу от ее пути следования.

36

В 3-й части своих воспоминаний о войне я укажу на положительный пример удержания в своих руках двух таких