Мобик - Александр Викторович Григоренко

зелёнке, соблюдая все правила безопасности. Впереди дозор, за ними остальной взвод, разбитый на группы. Во время движения командир взвода и командиры групп использовали систему жестов, которую им показал Бенгал. Поднятая вверх рука – «остановиться». Дважды опущенная ладонь – «присесть и закрепиться». Круг поднятой вверх рукой – «собраться» и другие жесты.

Наконец, группа подошла к «укреплениям противника». Выкопали их они сами, во время занятий по обустройству позиций. Дозор заранее выявил окоп и сообщил командиру. Метров за сто поступила команда «подготовиться к атаке». Тройка Студня двигалась перебежками, как учили раньше. Первым бегут фланговые, потом командир группы. Затем снова фланговые.

Метров за тридцать они поползли к окопу. Ползлось тяжело из-за тяжёлых броников и неудобных касок. За три метра до окопа они приостановились. В этот момент огневая группа ударила по окопу из пулемёта. По той части окопа, где не было штурмовой группы, разумеется. Вслед за пулемётными очередями Лёха, Рыжий и Прапор бросили в окопы гранаты, переждали взрыв три секунды и пошли в атаку.

Первым рванул Рыжий, остальные его прикрывали. Запрыгнув в окоп, Рыжий пошёл вперёд, ведя огонь из АК. За ним почти сразу прыгнул Лёха и привычно хлопнул Рыжего по плечу. Немного погодя прыгнул Прапор, поливая из автомата налево, в сторону вероятного противника.

Подойдя к перекрёстку, Рыжий посмотрел мельком за угол и затем открыл огонь. Сверху из-за плеча Рыжего поддержал Студень. Он же кинул за угол гранату. Ещё секунда, и они двинулись дальше. Всё это время Прапор прикрывал с флангов. Пройдя таким образом, метров двенадцать и три угловых перекрестка, парни вышли красному флажку, стоявшему в конце окопа. Задачу они выполнили. Все трое шумно вздохнули. Пулемётная стрельба затихла.

– Молодцы! – крикнул со стороны Бенгал. – Только, Прапор, пригибайся, когда идёшь. Иначе долго не проживёшь. Меняемся!..

Выбравшись из окопа, все трое вернулись на исходную, наблюдая, как на штурм пошло второе отделение. Несмотря на усталость, они смотрели на действия товарищей, комментируя с позиции уже прошедших испытание.

6

Через месяц после приезда в учебку Прапора, Рыжего и Лёху отпустили в увольнительную. Вызвав такси, они доехали до центра городка.

По дороге водитель, седой мужик с большим пузом, рассказывал им местные байки.

– В монастыре после революции большевики монахинь расстреляли. Их привидения до сих пор, говорят, по ночам бродят. А в лесу за городом есть болото, так вот именно в это болото Иван Сусанин поляков завёл. А до этого ещё Евпатий Коловрат татар там разгромил… А вот у нас салон красоты, – продолжил водила, – там Катерина работает, жена моя. Если надо, скидку поспособствую… А это дом мэра нашего, – показал на трёхэтажное здание из красного кирпича, – взяточник страшный!..

Высадившись у местного кафе, друзья заняли там столик у окна. Народу в заведении сидело много, и больше половины из них военные.

К парням подошла молодая симпатичная официантка в белой блузке. То, что имелось под блузкой, сразу бросилось в глаза истосковавшимся по женщинам солдатам.

– Что будете? – сказала девушка и подала меню.

Прапор заказал харчо, жаркое с варёным картофелем и салат из овощей, Рыжий – солянку и жареные пельмени, Лёха тоже солянку, пельмени и селёдку под шубой. Всё это пахло просто умопомрачительно, да и на вкус оказалось очень неплохим. Запили еду они вкуснейшим брусничным морсом, спиртное военным в городке не продавали. За этим строго следила полиция.

Перекусив, парни позвали официантку (её звали Оля), чтобы расплатиться. Пока расплачивались, Рыжий взял у Оли номер телефона. После этого они пошли гулять по городу.

Первым делом зашли в местный военторг. Выбор оказался небольшим, мобилизованные всё быстро разбирали, но кое-что оставалось. Прапор купил себе кроссовки, Рыжий – вилку-нож, кружку, фонарик, а Лёха – подсумок для аптечки. Ещё Лёха посмотрел тактические ботинки, но не стал брать их, его горные ботинки выглядели лучше. А вот новая аптечка нужна.

Выданная стандартная армейская аптечка вмещала только жгут, промедол и ИПП. Но после общения с Аней и Машей Лёха понял, что этого мало. Поэтому, купив подсумок, он зашёл в аптеку, где пополнил свои медицинские запасы ножницами, зелёнкой, перекисью водорода и кровоостанавливающим. За последнее пришлось здорово переплатить, стоило оно дорого.

После аптеки Рыжий покинул товарищей – он договорился с Олей о свидании. Рыжий оказался тот ещё донжуан и легко знакомился с девушками, чему Лёха искренне завидовал.

Лёха же с Прапором прогуливались по городу. Сначала дошли до развалин монастыря с привидениями. От здания остался только полуразрушенный кирпичный подвал и часть первого этажа. Внешних стен у монастыря не было. Как рассказали местные жители, обитель построили в XIX веке, когда никаких оборонительных сооружений в Центральной России уже не сооружали. Привидений возле монастыря Прапор и Лёха тоже не заметили, хотя стемнело. Наверное, военных не любили, вот и не вышли.

Затем они дошли до ничем не примечательной администрации. Типичное трёхэтажное здание советского райисполкома из силикатного кирпича. Правда, количество иномарок у здания для ничем не примечательного городка слегка зашкаливало. Особенно выделяется серый «Lexus TX». Видимо, машина местного мэра.

У расположенной рядом белоснежной церкви с золотыми куполами Прапор и Лёха остановились и перекрестилась. Потом, заслышав звуки вечерней службы, зашли внутрь. Пожилой священник как раз заканчивал вечерню для немногочисленной паствы, состоявшей в основном из бабушек и пожилых женщин.

Прапор поставил свечку Александру Невскому, Лёха – Георгию Победоносцу и Богоматери. Первые два – покровители воинов, а Богоматерь – защитница всего живого и символ материнского начала. Затем бойцы подошли к батюшке.

Священник, его звали отец Сергий, тепло приветствовал обоих.

– Знаю, не по своей воле едете вы на войну, но делаете вы богоугодное дело. Вы едете защищать своих братьев по вере от нечестивых. Едете спасать женщин и детей, страдающих от обстрелов…

После этого он благословил Прапора и Лёху, дал поцеловать серебряный крест и подарил образки. Лёхе, кроме всего прочего, вручил и простой крестик на шнурке. Умиротворённые бойцы вышли на улицу. В души им пришло спокойствие и уверенность в своих силах.

Лёха не был истово верующим, хотя родители крестили его в детстве. Процесс крещения помнил смутно. Запах лампад, свет восковых свечей, холод воды, в которую окунули его голову, напевный голос священника и множество незнакомых людей.

Потом случались редкие походы в церковь вместе с матерью, рождественские и пасхальные обеды и ещё – отпевание дедушки, когда Лёше было десять лет. Вот, пожалуй, и всё, что связывало Лёху с Церковью. А вот Прапор регулярно причащался и исповедовался. Одно время после Чечни даже думал пойти учиться в