Мобик - Александр Викторович Григоренко

Лёха проверил крепление броника и слегка подправил ремни. Затем навесил на броник подмагазинники и подгранатники. Это позволило избавиться от неудобной брезентовой сумки. Теперь всё снаряжение размещалось на бронике.

* * *

Вечером у костра собрался весь взвод, включая Шамана. Он, кстати, не кичился своей должностью и званием, как делал, например, командир второго взвода Афонин (он же Фон).

– У нас в роте до вашего прихода служили, в основном, добровольцы, – сказал он. – Из штатников только командир и связист, все остальные пришли весной – летом. И за лето мы прошли по всему северу Донбасса. Потерь, кстати, по меркам этой войны практически не имелось. Благодаря Омску. Запомните, пацаны, если Омск посылает вас вперёд – идёте, говорит стоять – стойте насмерть. Омск знает, как воевать, и просто так в жопу не пошлёт.

– А замполит? – спросил Прапор.

– А замполит – такой же мобик, как вы, только офицер, – улыбнулся Омск. – Но мужик нормальный. И бойцов не обижает, и гуманитарку находит. Говорит только много, очень много, но такая уж у него замполитская должность.

Про комбата, кстати, ничего хорошего не сказал. Его считали трусом и карьеристом. За девять месяцев войны он лишь один раз выбирался на передовую. И то по прямому приказу командира полка.

Учитель, как и Шаман, попал на СВО в первой волне добровольцев. Они зашли на Донбасс в конце марта и успели немало повоевать. Брали Пески, Лиман, Лисичанск и кучу мелких населёнников. В первом заходе Шаман служил командиром отделения, а Учитель – пулемётчиком.

Рыжий нашёл во взводе земляка – Кэпа. И не просто земляка, но и односельчанина. На войне и не такое бывает.

По ходу дела обсудили последние «боевые». Рота тогда находилась в обороне. Стояла в лесополосе две недели, окопалась плотно. Укропы их особо не тревожили. Так, пару раз пролетал беспилотник.

Внезапно с утра укропы начали крепко бить 155-миллиметровыми снарядами. Чётко по нашим позициям. От начала лесополосы в сторону своих укреплений. Бам-бам-бам!.. А потом загудел и начал лупить танк. Бух-бух-бух!.. Бойцы попрятались по окопам и блиндажам.

Внезапно попёрли укропы. Как назло, Омск вечером уехал на совещание в штаб и там же переночевал. Первым укропов засёк Учитель, дежуривший на пулемёте. Засёк и тут же открыл огонь. Это их тогда и спасло, наверное.

Услышав стрельбу, выскочили и остальные и устроили такой тара-рам и ба-ба-бах, что укры смылись. Правда, один из снарядов попал рядом с блиндажом. Итог – трое «двухсотых» и пятеро «триста». Среди них друг Омска и Учителя – Бабай. Один из тех, с кем они воевали с марта.

За тот бой, кстати, Учителя представили к медали «За отвагу».

– Правда, с наградами тут плохо, – сказал Шаман, – за лето почти всех бойцов роты представляли к наградам, и не по разу. Но никто до сих пор не получил. Только ротный получил «Мужика»[17]. Заслуженно, естественно. И то за бои в самом начале СВО. Под Сумами.

Как только заговорили про «двухсотых», Шаман кивнул одному из бойцов, пожилому мужчине с сединой. Тот сходил в блиндаж и принёс бутылку водки. Разлили совсем по чуть-чуть и выпили молча. За тех, кого с нами нет.

Тем временем к костру подошёл замполит.

– Парни, – сказал он, глядя на новичков, – мне пофиг, что вы делаете в тылу, если вас никто не видит. Но на «боевых» мы не пьём. Каждая выпитая на «боевых» рюмка – чья-то смерть.

– Всё нормально, Сергеич, – вмешался Учитель, – нормальные парни, понимающие. Щас по рюмке выпьем за пацанов и амба.

Сергеич кивнул ему и Шаману и пошёл в сторону командирского блиндажа. А парни начали расходиться.

Кстати, про рюмки. Пили они действительно из рюмок, правда, самопальных. Их сделали из каких-то крупных гильз. Как потом узнал Лёха – от трофейного «Бульдога»[18].

4

Утром Омск построил роту и приказал командирам взводов провести слаживание перед предстоящими «боевыми».

И снова – двойки, тройки, работа по отделениям и взводам. На этот раз без стрельбы и всего один день. Прапор, Рыжий и Студень показали себя неплохо.

Наблюдавший за слаживанием Омск подошёл к Рыжему и спросил, как их обучали. Тот рассказал про полигон и про Бенгала.

– Ну что ж, вам повезло, – сказал Омск. – Хороший вам учитель достался. Большинство мобилизованных учат только стрелять и автомат чистить. Посмотрим, как в бою себя покажете.

После занятий Лёха и Прапор проходили мимо штабного блиндажа и их вдруг остановил невысокий майор – комбат с позывным «Спартак».

– Кто такие? Куда идёте?

– Студень, Прапор, пятая рота, к себе идём.

– А что грязные такие? – брезгливо посмотрел на них Спартак.

– Так с тренировки!

– Почиститесь и бороды сбрейте! – приказал комбат и отвернулся.

– Ага, щас! – заржал Прапор, когда они отошли на приличное расстояние. – Щас ещё подвортнички пришьём и так в атаку пойдем!..

На следующий день подвезли два КАМАЗа с боеприпасами. Их поделили между ротами и погрузили на БТРы. После погрузки Омск построил роту по полной боевой и лично проверил каждого.

После этого замполит вместе со старшиной прошли по взводам и внесли новичков в «штатку». Должности распределяли по итогам тренировки и сообразно мнению командиров взводов и отделений. Замполит также собрал с них ФИО, адреса и телефоны родных. Тех, кому позвонят, если что.

В завершение командир роты сказал, чтобы все собрались сами и подготовили ротное и взводное имущество к отправке. «Рано утром мы выдвигаемся, – завершил он, – и все должны быть готовы как штык!»

* * *

К семи утра следующего дня приехали три тентованных грузовика, куда бойцы загрузили свой «шмурдяк» (так на фронте называют личные вещи). После этого подогнали шесть потрёпанных БТРов, и рота загрузилась на них.

У каждого БТРа, кстати, имелось собственное имя, нарисованное белой краской на корпусе. Иногда их называли позывными мехводов, иногда в честь городов. БТРы пятой роты, например, назывались: «Пахан», «Ижевск», «Саратов», «Кукла», «Жёлтый» и «Двадцать два».

Их отделение село на предпоследний БТР («Ижевск»). Лёха сел рядом с Рыжим с правой стороны, за башней. Слева от них разместился Прапор. Тренер же сел прямо на башню спереди. Всем хватило места, в отличие от БТРов первого взвода. Туда, кроме бойцов, сели командир роты и отделение управления.

Движение началось около девяти утра. Выехав из леса, они выскочили на трассу и помчались вперёд. Мимо них проносились деревни и посёлки, пару раз колонна проехала небольшие города. Следов войны там практически не нашлось. Так, пара трещин от попаданий мин в