В прицеле «Азов» - Катерина Полтавченко

– А шоб тебя… – выругался солдат, но тут же спохватился, выпрямился и направил автомат куда-то за постройку: – То есть это… Стой, хто идёт?

Отвечать ему никто не спешил. Вокруг было пусто, только ветер свистел по чистому полю, и поскрипывало старое дерево.

Вояки обошли блокпост с разных сторон, обошли дерево, но никого не обнаружили.

– Говорю тебе, показалось.

– А шо то свистело?

– Где свистело?

– Та вроде над самым ухом. Вроде как пуля пролетела.

– То у тебя уже в голове пули летают. Ты выстрел слышал?

– Та нет…

– Ото ж. От пули тут бы не осталось ничего.

Оба задумчиво покрутили головами и вернулись на пост. Их древняя рация только шипела помехами, но украинские вояки не сразу обратили на это внимание – как-то не горели желанием общаться со своими вечно пьяными офицерами. Утром выяснилось, что тонкая антенна то ли переломана, то ли перебита… Списали все на сильный ветер и старую советскую конструкцию. Правда, было еще кое-что: сгоревший антенный преобразователь. Металлическая коробочка в основании штанги попросту сплавилась, а ее электронная начинка выгорела.

– Короткое замыкание, чи шо?.. – почесал в затылке один из вояк.

Может, и замыкание… А может – прямое попадание зажигательной пули калибра 7,62 миллиметра.

В общем, их видавший виды, еще советский радиопередатчик находится в совершенно неисправном состоянии. Всё это сулило серьёзные неприятности, а потому и начальству вояки сообщать об инциденте не испытывали особого желания… Всё равно их же и выставят виноватыми. Проще было разбить эту треклятую рацию, которая и так сбоила, и списать её, как пришедшее в негодность армейское имущество. На это, правда, ушли пять бутылок «горилки», но нервы дороже. А по поводу недостачи патронов после шальной стрельбы в ночь – так у каждого уважающего себя солдата всегда «заныкана» пачка «5,45Ч39», как раз на такой случай.

* * *

Диверсионно-разведывательная группа продвигалась по сонному Мариуполю. Уже позади остались безлюдные пригороды, спальные районы. В двух шагах был центр города, если знать, когда и где сворачивать. Они, впрочем, сворачивать не спешили. Группу вёл Игорь «Философ», как местный, хорошо ориентирующийся в городе. Он знал здесь множество мест, удобных для днёвок.

Всем хотелось отдохнуть и расслабиться. Выспаться, наконец. Люди-тени – это всё-таки люди…

Шли молча, друг за другом, застывая на каждом углу, внимательно вглядываясь в сонную улицу. Юлька «Пантера» присоединилась к остальным и шла позади, прикрывая тыл. Модный «безухий» кевларовый шлем позволял без труда вертеть головой, а потому иногда девушке казалось, что глаза у неё везде – и на затылке тоже. На самом деле просто привычка не оставлять без внимания ни единого сантиметра окружающего пространства. «Просто» привычка… Хм… Ну да.

Идущий впереди «Философ» плавно опустился на одно колено, вскидывая вверх кулак. Увидев условный знак, разведгруппа бесшумно рассредоточилась.

– Впереди патруль, – едва слышный шёпот прошелестел в активных наушниках разведчиков.

По параллельной улице неспешно фигурировали двое военных с эмблемами «Азова» на рукаве. Никуда не торопились, поигрывали стволами своих АКС-74, лениво вертели головами вокруг, скользили взглядами по сонным домам. В неверном свете фонарей на белом фоне снега они были хорошо различимы. Особенно для зорких глаз разведчиков. Один совсем юный, худощавый, остроносый, с хищным взглядом небольших прищуренных глаз, другой постарше, где-то за тридцать, весь какой-то квадратный, круглолицый, с румянцем во всю щёку, вызывающий почему-то ассоциации с сельскими свадьбами.

Впрочем, такие ассоциации, возможно, появлялись только у Юли – она-то нагулялась на сельских свадьбах на родине, у всевозможных друзей и родственников. До сих пор иногда их вспоминала, смотря известный советский мультфильм «Жил-был пёс», как раз о Полтавщине… Как знать, возможно, этот круглолицый – её земляк…

И тут же одёрнула себя. Нет у неё среди этих земляков. Это враги. Не могут враги быть её земляками.

Снайперская винтовка уже смотрела на «азовцев» толстой трубкой глушителя. Тонкий чёрный ствол верной «Драгуновки» обмотан белым медицинским лейкопластырем, а поверх него – еще и лохматой камуфляжной лентой. В тепловизионном прицеле на сером фоне различимы нагретые лица – словно Юля видит их фантастическим зрением инопланетного Хищника из одноимённого боевика с Арнольдом Шварценеггером. Дистанция для СВД, меньше ста метров – тут и ребёнок не промахнётся…

– «Пантера», внимание, – прозвучал в наушниках строгий голос командира. – Без самодеятельности.

– Они приближаются и не свернут, – коротко возразила Юлия – не до субординации. – Разрешите работать.

Двое «азовцев» вальяжно приближались к перекрёстку, на котором застыла группа разведчиков. Спешить им было некуда – это был их город. Город, взятый и удерживаемый нацистами с молчаливого, хотя и недовольного согласия местных жителей. Но кого интересует мнение, а тем более удобство местных?

«Азовцы» приближались. Отвлечь их было нечем.

– Действуй, – коротко разрешил командир.

Старший группы не успел даже договорить это короткое слово. В следующую секунду указательный палец Юли мягко и плавно потянул спусковой крючок – винтовка привычно и жёстко лягнулась в плечо отдачей. Два выстрела слились в один – вот оно, преимущество автоматики над перезарядкой поворотом затвора. Звук массивная «банка» погасить полностью не могла, но зато существенно снизила.

Снайперская пуля пробила навылет круглую голову «азовца», не защищённую ничем, кроме чёрной шапочки. Видимо, «воины света» не считали нужным носить здесь что-либо посерьёзней. Зачем? Что может угрожать хозяевам во взятом ими городе? Плохо скрываемую ненависть местных они в расчёт не брали. Открыто пойти против них всё равно никто не решится – слишком запуганы.

Что ж, может, и так. Только теперь перед ошарашенным молодым «азовцем», оставшимся в одиночестве, были отнюдь не местные. И не запуганные.

Парень, моргая, всматривался в темноту – взгляд был уже не хищным, а затравленным, пальцы, чуть дрожа, нажимали на кнопки рации. В следующую секунду рация вылетела у него из руки, сбитая безошибочным выстрелом из СВД с глушителем, а юный «азовец» взвыл, схватившись за развороченную мощной винтовочной пулей окровавленную ладонь. Тёмные, почти черные капли падали на белый снег.

– Стоять, щенок, – на пустынной и тёмной заснеженной улице перед ним, как по волшебству, из ниоткуда возникали белые фигуры. На их фоне одинокий «воин света» выглядел уже отнюдь не внушительно. «Философ» сорвал с шеи противника автомат на ремне.

– А броник-то – обнять и плакать, – с презрением пробормотал себе под нос Алексей «Лис». – Не броник, а вечернее платье. Ничего не боятся, сволочи.

И правда – бронежилет на юном «герое», как и на его напарнике, был совсем несерьёзным – короткий, лёгкий, он был надет прямо на утеплённую камуфляжную