В прицеле «Азов» - Катерина Полтавченко

– Подумал бы – для красоты, так и красоты никакой, – продолжал мысль «Лис». – Эй, герой, ты что же, думаешь, тебя одна твоя эмблема защитит?

«Азовец» зыркнул на него молча и зло. А Юлька невольно тронула воротник собственного бронежилета. Не рискнула бы она выходить на задание, как этот «мальчик-красавчик». Да он и боевые задания-то, должно быть, воспринимал как развлечение. И людей, как фигурки в тире, не понимая ещё, что однажды может превратиться в одну из них. Вот и сейчас в глазах читается извечный их вопрос: «А меня за шо?» Им бы, ей-богу, это в качестве девиза на знамени запечатлеть.

Юлька до скрипа сжала зубы.

* * *

Земляком Юлии оказался как раз не тот румяный убитый ею «азовец», а этот, молодой, со злым и затравленным взглядом. Происходил он тоже из Полтавской области, из небольшого села под забавным названием Малый Кобелячок, расположенном совсем неподалёку от Кременчуга. Игорь «Философ», когда узнал такое экзотическое название, то и дело прикусывал нижнюю губу, пытаясь не рассмеяться. Юлька хмуро поглядывала на него.

Через два года после окончания сельской школы, не найдя себе применения на малой родине, парень отправился в Киев искать счастья, смутно понимая, в чём конкретно он, собственно, собирается его искать. Не сказать, чтобы он в чём-то был мастером или крупным специалистом, а выполнять тяжёлую работу Бориска не любил. Ему бы так, чтобы не напрягаться и деньги получать. Странно, но с такими условиями предлагать ему работу почему-то никто в столице не спешил.

Всё шло к тому, чтобы обиженный на судьбу и «офигевших» столичных работодателей парнишка вернулся на родину крутить коровам хвосты, но тут как раз грянул Майдан. Вот там и нашли себе применение амбициозные товарищи типа Бориски – ни к какой работе не приспособленные, но страшно желающие славы и денег. Ну как же – теперь он не какой-то там «селюк», а герой и патриот! В том, что он именно патриот Украины, Бориска ни на минуту не усомнился, хотя до сих пор едва ли размышлял на столь глобальные темы. А тут ещё ему в уши напели, что это именно «клятi москалi» сидят везде на руководящих должностях, не принимают бедного мальчика на работу и вообще не дают «щирому українцю» жить и дышать на родине. Эти соображения Бориске как-то понравились, ощущать себя борцом за свободу и независимость было приятно, к тому же для этого ничего особенно не надо было делать – просто стоять на Майдане и орать всевозможные «кричалки». Самое интересное, что услышь он такую «кричалку» на своей улице в родном селе, покрутил бы пальцем у виска и посчитал полным бредом, здесь же, в толпе, рядом с новыми друзьями и чуть ли не братьями – такими же борцами за идею, – они приобретали значимость и высокий смысл. А нападение на «беркутовцев», которые по долгу службы и по приказу не могли ничем ответить взбешённой, потерявшей всякие границы толпе, казалось высшим героизмом, настоящей битвой. Бориска искренне решил, что все битвы именно так и выглядят – ты нападаешь, а тебе не могут ответить, значит, ты герой. Вот оно – его истинное призвание!

Он когда-то слышал песню «Тебе дадут знак» «москальской» рок-группы «Ария» – так вот там были такие слова:

…Ловко пущен механизм, идёт за строем строй,

В одиночку ты никто, зато в толпе – герой.

У тебя свои цвета, ты знаешь грозный клич,

Нерушима та стена, в которой ты кирпич!..

Но в этой песне были и такие слова:

…Ангел смерти будет здесь, когда начнётся бой,

Он толкнёт тебя на штык и заберёт с собой.

Но опять играет Марш, опять вопит Главарь…

И колонны дураков восходят на алтарь!..

Во всём этом была одна неприятность – вся эта революция рано или поздно закончится, и надо будет возвращаться к суровой прозе жизни, в родное село, где родители наверняка не похвалят его выкрутасы, а соседи на смех поднимут. Представив себе столь нерадостную картину, Бориска решил домой не возвращаться и вступил в «Азов», который тогда ещё был батальоном. Над воином и патриотом уже особенно не посмеются.

Так Бориска оказался в Донбассе, и там, в приморском городе Мариуполе, пошли «великие дела». Убивать людей оказалось неожиданно легко – к тому времени изрядно накачанный пропагандой парень свято уверовал, что все местные жители чуть ли не поголовно «террористы и сепаратисты», включая древних стариков и маленьких детей. А то, что они не могли ему ответить, как в своё время «беркутовцы», придавало особый кураж. Молодые мозги, усвоившие знания кое-как и совершенно не способные к критическому мышлению, особо не напрягались, без проблем потребляя всё, что вливалось в уши. Бориска ни на минуту не сомневался, что живёт и действует правильно – ведь рядом были старшие «побратимы», крутые парни, старше и значительнее его. Они хлопали его по плечу и говорили: «Ай, молодец, далеко пойдёшь», – а что ещё надо было для счастья?

Таким образом, воюя с мирными жителями – женщинами, старушками и малыми детьми, – Бориска был свято уверен, что воюет с «сепарами», выполняя свой долг в интересах независимости Украины. Такая «боротьба»[11] была легка и приятна, и не доставляла особых моральных проблем.

А сейчас, встретившись лицом к лицу с самыми настоящими грозными сепаратистами – теми самыми, о которых он с сердцем, уходящим в пятки, слушал, но надеялся никогда не встретить, – молодой «герой» не мог определиться, как ему себя вести. Ужас перед ними заглушил даже жуткую боль в развороченной пулей ладони. Он то напускал на себя важный и неприступный вид, решая, что умрёт, но не сдастся и не выдаст побратимов, то ему вдруг становилось страшно, ведь речь шла о его собственной жизни, а не каких-то абстрактных героев, и он был согласен сдать всех, а себя выставить невинной жертвой обстоятельств. Вот только как это сделать, чтобы было убедительно, Бориска не очень-то представлял – уже слишком много крови было на руках совсем ещё молодого парня.

Этот калейдоскоп настроений на лице молодого «азовца» был хорошо виден командиру Фёдору Можейко. Он только криво усмехался, глядя на метания пойманного в ловушку «героя».

– Надо полагать, у нас тут «онижедети» собственной персоной. Не надейся, щенок, живым не уйдешь! Лучше