В прицеле «Азов» - Катерина Полтавченко

Кстати сказать, те самые, так называемые «Дiти Майдану» являлись одними из самых «отмороженных» во всем движении радикальных украинских националистов. Мировые информационные издания кровавой киевской зимой 2013–2014 годов облетела фотография этих «деток»: в чёрных масках, с трезубцами и «волчьими крюками» на рукавах, с цепями, палками и «коктейлями Молотова» в руках. Это о них писал донецкий поэт Владислав Русанов:

Пожирают майданы героев,

словно Кронос – попробуй, сплюнь ещё…

Здесь не строят, здесь ходят строем

просветлённые свастикой юноши.

Резать, вешать и жечь за идею?

Ни покрышки вам, ни поблажки вам!

Марш вперёд – усмирять Вандею,

волчий крест на груди и «калашников»…

Но вернёмся на ночную заснеженную улицу на окраине Мариуполя…

Чётко поставленный молниеносный удар «вырубил» молодого националиста, и в себя он пришел уже в каком-то недостроенном доме. Связанным. И допрос продолжился.

– Так я… той… – Парень совершенно несолидно шмыгнул носом, понял, что это не смотрится, и попытался снова изобразить непроницаемое выражение лица. Попытка не удалась, в его глазах снова заметалась паника. – Не знаю ничого…

– Не знаешь, – полувопросительно-полуутвердительно повторил Можейко. – Ты здесь, по-видимому, просто прогуливался. А форму с эмблемой «Азова» на базаре купил.

У «героя», собравшегося было радостно кивнуть на предположение о прогулке, заклинило шею на словах о покупке формы на базаре – он понял, что над ним насмехаются.

– Не, я ж… вона не продається[12], – от растерянности сыграл он в «капитана Очевидность». – Не бывает её на базаре…

– Та ты шо? – деланно удивился командир разведгруппы, так убедительно повторив характерный полтавский говор парня, что Юлька невольно приподняла брови. – Значит, выдали тебе её? Кто ж выдавал и за какие заслуги?

В глазах Бориски снова заметалась паника – по всему видать, его, как и Юльку, немало потряс и сбил с толку тот факт, что «грозный сепаратист», коих он до сих пор должен был лицезреть исключительно в кошмарах, не только стоит перед ним, но и общается на знакомом ему с детства языке. Привычная картина мира и вбитая в глупую голову идеология слегка покачнулись и накренились, рискуя рухнуть, и ясности мысли «герою» это отнюдь не прибавило.

– Та яки заслуги, пан сепар… той[13]…– Парень окончательно сник, осознав вдруг, что до сих пор его никто не научил, как по этикету следует обращаться к «грозным сепаратистам» в случае, если они его поймают. Таких случаев с ним просто не должно было происходить – ведь он же герой! Он воюет за свободу нации… с безобидными старушками и детьми, а никак не с такими страшными персонажами с грозным взглядом, кривой усмешкой на тонких губах и уставившимся прямо на Бориску дулом модернизированного АКМС, не оставляющим никаких шансов. Этого просто не может быть! Его подло обманули!

– Это какой я тебе пан, герой ты недоделанный? – Цепкие длинные «интеллигентские» пальцы сгребли воротник камуфляжной куртки юного «азовца», приподняв того над полом. Однако командир тут же будто очнулся, пришёл в себя и поставил пленника на место, оперев его спиной о бетонную стену. Надо сказать, ассоциации все это навевало для пленника весьма не радужные… Взгляд командира разведгруппы ДНР снова принял отстранённое холодное выражение. – Так что же, ты утверждаешь, что нет у тебя никаких заслуг перед побратимами? Просто так форму носишь?

Бориска окончательно растерялся. Ещё недавно, если бы кто-нибудь выдвинул ему такое обвинение, из кожи вон лез бы, доказывая обратное. Но сейчас, как уже было сказано, Бориска никак не мог определиться, изображать ли несломленного героя и трагически погибать, но не сдаваться, либо же сдаться, слегка унизиться, но выгородить себя. И хотя его заверили, что живым ему не уйти, он всё больше склонялся ко второму варианту. А вдруг ему удастся убедить этих людей, что он «невинная лапочка» – в конце концов, что они о нём знают? Он уже даже невольно думал о них, как о людях, хотя ему всё это время намертво вбивали в голову, что «сепары» таковыми не являются.

– Так я не думав… – пробубнил он. – Не знав… Я в дозоре по ночам ходив…

– «Ночной дозор», – хмыкнул негромко Алексей «Лис», но стоявшие по обе стороны от него братья Погодины синхронно повернули к нему головы и приложили пальцы к губам.

– Значит, ничего такого больше не делал? – уточнил Можейко. – Только ходил в дозоре?

Бориска быстро и радостно закивал, уже сам почти уверившись в чистоте своей биографии.

– И что же вы в дозоре делали? – продолжал командир. – За чем следили?

– Так… за порядком, – заверил юный «азовец». – Ну… шоб на улицах… шоб спокий был…

– Похвально, – с серьёзным выражением лица кивнул Можейко. – А полиция что же?

– И полиция… – кивнул Бориска. – Ну мы разом… вместе…

– Вроде дружинников?

– Шо?

– Так, ничего, – Можейко поморщился. – И это всё, чем ты в «Азове» занимаешься?

Бориска снова быстро закивал.

– Как же ты попал в батальон? Сам ты, я так понимаю, не местный.

Это был не вопрос – утверждение, возражать не имело смысла. Бориска замялся.

– Та от… Встретил товаришив… в Киеве…

– А в Киеве что делал?

– Роботу шукав[14]…

– Так это товарищи по работе?

– Ни… Я не найшов…

– Работу не нашёл, зато нашёл товарищей, – подытожил Можейко. – Что ж, бывает. Я даже догадываюсь, где именно ты их нашёл и во время каких событий. На Майдане, наверное. Так?

– Так, – с готовностью кивнул Бориска, явно не усматривая в этом никакого подвоха. – Мы там… все разом…

– «Беркут» жгли, – совершенно будничным тоном продолжил его речь Можейко, и юный «азовец» машинально закивал:

– Так… Ой! Шо?

– То самое, – ледяным тоном заверил его командир разведгруппы. – Или не подтверждаешь? Отказываешься, не было этого?

– Ну, так они ж… – Бориска стушевался и замолк.

– Они ж что? – настаивал Можейко. – Не люди?

Бориска отчётливо помнил, что в тот момент именно так и считал, но сейчас у него хватило соображения не высказать свои тогдашние мысли нынешним собеседникам. Он только молчал и сопел угрюмо.

– Как сюда попал?

– Так… в «Азов» записався…

– И приняли? Сразу?

– А чого ж…

– А здесь только ходил в дозоре? За этим только и понадобился?

– Ну… так. – Бориска окончательно стушевался, не умея понять, насмешка это сейчас была или нет. – Як з хлопцями не працюю[15], то в дозоре…

– Так, а вот с этого момента поподробнее, – нахмурился Можейко. – З якими хлопцями? Де працюєш?[16]

Вопросы задавались тем же спокойным прохладным тоном, и разведгруппа