Вегеций и император - Андрей Валерьевич Банников

варваров, грабивших Испанию. В обмен они получали на правах федератов треть земель в провинции Аквитиния. Вскоре (ок. 418 г.) готы основали там собственное государство — первое в числе варварских королевств, одно за другим возникавших на территории гибнущей Империи. Начиналась тысячелетняя эпоха Средневековья.

.......................

Статуя Гонория. XVIII в. Мадрид, Королевский дворец

Фавориты императора Гонория. Фрагмент картины Джона Уильяма Уотерхауса (1883 г.)

Послесловие

15 августа[313] 423 г., в год своего тринадцатого консульства[314], в Равенне император Флавий Гонорий скончался от водянки. Своим преемникам он оставил руины того государства, которое сам получил от отца внешне вполне прочным, хотя и пережившим тяжелые потрясения. Несмотря на этот, казалось бы, печальный итог деятельности, Гонорий сохранил по себе светлую память в истории христианства, проявив себя ревностным поборником никейского символа веры, активно боровшимся с еретиками и язычниками. Поэтому неслучайно в некоторых западных церквях его до сих пор почитают как святого. Парадоксальным образом тот же Гонорий, в соответствии с обычаем, установившимся с Августа, был вдобавок еще и обожествлен.

Долгое правление Гонория отмечено событиями поистине эпохальными, заложившими устои нового мира и определившими будущую карту Западной Европы. Конечно же, на фоне происходивших геополитических катаклизмов появление небольшого сочинения Вегеция осталось совершенно незамеченным современниками. Сам этот факт наглядно показывает, что для материала, собранного и изложенного в «Эпитоме», не нашлось никакого практического применения. Однако дальнейшая судьба трактата оказалась совершенно неожиданной.

Падение Западной Римской империи не привело к уничтожению культуры, традиций и знаний, относящихся к военному делу. В последующие века многие романо-варварские королевства продолжали вдохновляться организацией римской армии, адаптируя иногда ее символы и модели и часто претендуя на ее моральное наследие. В контексте подобных тенденций «Эпитома» естественным образом должна была послужить наиценнейшим источником знаний для тех, кто желал постичь «искусство побеждать». Именно это и произошло в дальнейшем, начиная уже с каролингской эпохи.

В Средние века Вегеций сделался одним из наиболее почитаемых латинских писателей. С VII в. по IX в. «Эпитома» использовалась главным образом в этимологических целях. Исидор Севильский (560–636 гг.) много раз обращается к ней в своих «Началах», комментируя такие термины, как «рекрут», «опцион», «легион» и др. Для Беды Достопочтенного (672–735 гг.) трактат Вегеция стал источником готовых латинских формул, которые он вставляет в собственный текст.

Позднее «Эпитома» превратилась в основной учебник для тех, кто изучал военное дело. Последнее в эту эпоху интересовало людей намного больше, чем сочинения по сельскому хозяйству или архитектуре. Поэтому Вегеций сделался для средневекового Запада самым востребованным «техническим» автором и четвертым в списке наиболее читаемых классических писателей.

Средневековый военачальник считал, что в «Эпитоме» (в частности, в главе «Общие правила военных действий»[315]) он может найти необходимые наставления и инструкции, которые откроют ему секрет неизменного успеха на поле боя. Отдельные пассажи «Эпитомы» входили в предназначенные для знати сборники примеров и изречений. Церковь использовала ее, пытаясь морализировать воина.

Авторитет Вегеция как знатока военной науки в средневековой Западной Европе был сопоставим с авторитетом Августина в философии и теологии. Вегеций — первый автор, который методически и детально представил своему средневековому читателю все стороны войны.

Вряд ли можно назвать какого-нибудь военного писателя, который имел бы влияние столь глубокое и столь длительное на средневековую Западную Европу, какое имел Вегеций. Его сочинение, несомненно, служило одним из столпов военной культуры, и вплоть до XV в. не было создано трактата, способного сравниться по своей значимости с «Эпитомой», заменить ее или конкурировать с ней. Поэтому неслучайно, что Вегеций был первым из военных авторов, чье сочинение начали печатать с 1470-х гг. Только в XV столетии «Эпитому» издавали или переиздавали от 11 до 15 раз[316].

«Эпитома» сохраняла определенную значимость и намного позднее. Даже у Наполеона в Фонтенбло был экземпляр трактата издания 1806 г.[317] Если уж люди читали Вегеция в эпоху, когда на полях сражений доминировало огнестрельное оружие, то нетрудно представить насколько большим был интерес к его труду в те времена, когда в бою полагались на копья и мечи.

Значение «Эпитомы» можно оценить по количеству сохранившихся рукописей: на сегодняшний день мы располагаем 331 манускриптом, датируемым периодом с VII по XIX вв.; из них 246 на латыни и 85 на других языках[318].

Переводы трактата на живые языки были сделаны уже в Средние века. В 1272 г. появился первый перевод «Эпитомы» на французский (англо-нормандский) язык[319]. В 1284 г. Жан де Мен (1240–1305 гг.) — продолжатель аллегорической поэмы «Роман о Розе» — сделал перевод «Эпитомы», получивший название «Рыцарское искусство» («L'art de Chevalerie»). В Средние века перевод де Мена стал наиболее известным[320].

В XIII в. флорентиец Боно Джамбони перевел «Эпитому» на тосканский язык. Этот перевод оказал сильное влияние на Макиавелли, который в 1521 г., подражая Вегецию, написал собственный военный трактат.

В 1408 г. Джоном Тревиза, кюре Беркли, был сделан английский перевод. В 1475 г. гуманист из Ульма Людвиг Хохенванг фон Таль Эльхибген (?—1501 г.) сделал немецкий перевод, а в конце XV в. появился анонимный перевод на идиш. В начале XVI в. (или в конце XV) брат Алонсо де Сан-Кристобаль перевел «Эпитому» на кастильский язык.

В XVII, XVIII и XIX столетиях появились научные издания латинского текста трактата, снабженные критическим аппаратом. Наиболее известное научное издание «Эпитомы» было сделано Карлом Лангом в 1869 г.[321] на основе девяти рукописей[322].

Ну что же, история «Эпитомы» оказалась куда длиннее, чем история самой Римской империи, а ее значение было явно большим, чем значение всех указов Гонория, вместе взятых. Если бы император только мог себе это представить!.. Наверное, он, как минимум, потребовал, чтобы в тексте было упомянуто его имя. Впрочем, не будем забывать, что именно он побудил Вегеция к тому, чтобы превратить «книжицу» в настоящий трактат. И если следовать логике фельдмаршала Ш.-Ж. де Линя, утверждавшего, что бог вдохновил Вегеция написать его «золотую книгу» («livre d'or»), то можно добавить, что бог сделал это устами августа Флавия Гонория.

.......................

Страница рукописи (Paris, BN, fr. 1604, f. 2).

Внизу миниатюра, представляющая сидящего на троне Вегеция, который наблюдает за упражнениями рыцарей в фехтовании и верховой езде

Страница рукописи (Paris, BN, fr. 1604, f. 15).

Внизу миниатюра, представляющая сидящего на троне Вегеция между двух отрядов рыцарей

Страница рукописи «Эпитомы».

Книга