Свистящие стрелы Маодуня - Юлий Сергеевич Худяков

виде оружия хунну, они не могли соперничать с Хуннской державой в борьбе за господство над Центральной Азией и предпочли пойти на союз с Империей Хань. Однако могущественная Ханьская империя преследовала в Западном крае свои цели. Правители Китая стремились обеспечить контроль над торговым путем в Среднюю Азию и включить этот район в состав своего государства, создавая на завоеванных территориях крепости, опорные пункты, административные округа, переселяя китайцев из внутренних районов страны. Для хунну потеря влияния в Восточном Туркестане означала утрату последнего важного источника доходов, поэтому даже распад Хуннской державы не остановил попыток отдельных хуннских орд сохранить под своими контролем некоторые кочевые племена и районы Западного Края.

Глава 7

Хунну после распада единой державы.

Хунну и китайцы. Шаньюй Чжичжи

против Поднебесной империи

Тяжелейшие военные поражения, обрушившиеся на хунну стихийные бедствия, гибель большого числа воинов и убыль главного источника существования (домашнего скота) настолько ослабили и обострили противоречия в Хуннской державе, что она неминуемо клонилась к развалу. Среди членов правящего рода Люанди обострилась борьба за престол шаньюя. В этой междоусобице принимал активное участие и правитель динлинов, сын Ли Лина, который попытался выдвинуть на престол своего претендента. Часть хуннских князей «с несколькими десятками тысяч своего народа» перешла на сторону Империи Хань. Правящий шаньюй Хуханье с невероятными усилиями пытался удержать в покорности своих подданных. Решающий удар по единству хунну нанес его старший брат Хутуусы, занимавший пост Восточного Чжуки-князя. Он провозгласил себя Чжичжи-шаньюем и захватил ставку. Хуханье бежал. Среди его приближенных нашлись склонявшие Хуханье к переходу на положение вассала ханьского императора. Растерянный шаньюй обратился за советом к старейшинам. Те категорически возражали, утверждая, что «это невозможно», потому, что хуннский народ потеряет свое господствующее положение над другими кочевыми народами. «Сражаться на коне есть наше господство. И потому мы страшны перед всеми народами. Мы еще не оскудели в отважных воинах». Старейшины считали, что «лучше умереть со славой», чем «сделаться вассалами Дома Хань» и тем самым опозорить себя и своих великих предков, выставить себя на посмешище соседей. Можно сохраниться под властью Китая, но уже нельзя будет «владычествовать над народами» [Бичурин 1950: 88]. Лишь один сановник подал трусливый совет перейти в подданство Китаю, чтобы достичь «спокойствия», иначе шаньюя ждет гибель. Малодушный Хуханье последовал этому совету и с верной ему частью орды направился к «Великой стене». Своего сына он отправил служить императору, а фактически отдал в заложники, и «изъявил покорность». Чжичжи-шаньюй также попытался перейти в китайское подданство и послал сына на китайскую службу. Так хунну, без войны и поражения, в результате междоусобицы между родными братьями из правящего рода превратились в ханьских вассалов. Ханьский император щедро вознаградил Хуханье. Он пожаловал ему дорогие одеяния, золотую печать, меч с драгоценными камнями, кинжал, лук и стрелы, чеканы, золото, монеты, шелковые ткани, лошадей и сбрую. Обеспокоенный Чжичжи прислал своего посланника с дарами. Хуннские шаньюи соревновались между собой в угодливости. Император принял посла Чжичжи весьма благосклонно. Однако в конце концов китайцы сделали ставку на Хуханье. Чжичжи со своим войском откочевал в Западный край. Он объединил вокруг себя хунну, не признавших Хуханье. На Восточном Тянь-Шане он «ударил на усуньцев, разбил их», затем покорил племена уцзе, гяньгуней и динлинов. Свою ставку Чжичжи расположил в землях древних кыргызов-гяньгуней, находившихся к северу от горного хребта Боро-Хоро. «В них Чжичжи и остался жить» [Таскин 1973: 37]. Из своего «орлиного гнезда» он «неоднократно посылал войска на усуней и всегда одерживал над ними победу». Империя Хань не оказала своим верным союзникам и вассалам должной поддержки. Думая, что его ставка недосягаема для ханьских войск, Чжичжи потребовал от китайского императора вернуть ему сына, служившего при Императорском Дворе и находившегося на положении заложника. Император отправил шаньюева сына в сопровождении своего посла Гу Цзи. Взбалмошный Чжичжи, считая себя неуязвимым, убил китайского посланника. Он был недоволен тем, что ханьцы поддерживали и отдавали предпочтение Хуханье, что лишало его возможности объединить под своей властью всех хунну и восстановить единую и могущественную Хуннскую державу. Гибель посла не сразу стала известна у него на родине, в Китае.

Среди хуннской орды, возглавляемой Ху-ханье, росло недовольство своим положением пограничных вассалов, охраняющих ханьскую границу и находящихся на содержании у императорских чиновников. Поддавшись этому настроению, слабовольный шаньюй тоже стал мечтать «вернуться на север», в вольные степи. Но китайцы опасались, что после ухода его «трудно будет удерживать в повиновении». Ханьские послы заключили с шаньюем «клятвенный договор», в котором говорилось: «Отныне и впредь [династия] Хань и сюнну составляют одну семью и никогда не должны больше обманывать или нападать друг на друга. Если случится воровство, обе стороны обязаны сообщать об этом друг другу, наказывать виновных и возмещать украденное; если случится нападение, высылать друг другу войска на помощь. Тот, кто первый, династия Хань или сюнну, осмелится нарушить договор, подвергнется несчастьям, ниспосланным Небом. Пусть наши сыновья и внуки из поколения в поколение во всем поступают согласно данной клятве». Заключение «клятвенного договора» было обставлено торжественной церемонией по кочевому обычаю. Ханьские послы вместе с шаньюем и его сановниками «поднялись на гору Дуншань у реки Ношуй в землях сюнну и закололи белую лошадь; шаньюй смешал вино [с кровью] мечом и золотой ложкой, после этого, используя как чашу череп правителя юэчжи, разбитого шаньюем Лаошаном, они выпили вино в знак заключения договора, скрепленного кровью». Некоторые ханьские сановники считали, что послы заключили «клятвенный договор» с хунну самовольно, что «опозорило государство и нанесло ущерб величию страны», поэтому такой договор «не следует соблюдать» [Таскин 1973: 37–38]. Однако император решил «от клятвы не отказываться», поскольку она отвечает интересам империи. Шаньюй Хуханье перенес собственную ставку на север и фактически восстановил Хуннскую державу.

Усиление Хуханье вызвало серьезные опасения у Чжичжи, который боялся мести со стороны китайцев за совершенное им убийство послов. Он захотел перекочевать еще дальше на запад и вступил в переговоры с послами властителя Кангюя, прибывшими к нему в ставку в земли гяньгуней. Правитель этого кочевого государства хотел сделать орду Чжичжи-шаньюя заслоном против усуней.

Шаньюй «уже давно жил в страхе» и был очень зол на усуней, поэтому он весьма обрадовался предложению правителя Кангюя, «заключил с ним союз и двинулся во главе войск на запад». Навстречу ему правитель Кангюя направил свой караван из нескольких тысяч верблюдов, ослов и лошадей. Видимо, у хунну не хватало вьючных и верховых животных. Поход Чжичжи оказался роковым для него самого