Города мертвых. Репортажи из концлагерей СС и интервью с выжившими узниками - Георгий Александрович Зотов

здесь абсолютно уверен. Их проклянут. В Потулице фашистские ублюдки убили много детей партизан из Белоруссии и России. На кладбище установлена табличка: тут найдены детские останки, более пятисот человек, и что, возможно, эти малыши из СССР. Но одним предложением память о них не вернешь».

Я с ним полностью согласен. Мерзавцы из СС не просто убивали — они наслаждались их смертью, получали удовольствие от издевательств. И кто предугадает, сколько бы еще детей погибло здесь, не прекрати концлагерь Лебрехтсдорф свою работу?

21 января 1945 года эсэсовская охрана в панике сожгла документы и сбежала, а в бараках перестали убивать. И остановил этот чудовищный ужас советский солдат.

КОНЦЛАГЕРЬ ОСВЕНЦИМ, ПОЛЬША

В самом страшном в мире концлагере, где нацистами были убиты 1 500 000 человек, теперь слышен смех детей, туристы жуют прихваченные с собой сэндвичи, а взрослые люди рассказывают анекдоты. Почему такое вообще происходит?

Собственно, я замечаю это уже во второй раз — только, по-моему, подобного стало больше. Неподалеку от немецкого вагона (на них в Освенцим везли жертв) стоит группа австралийских туристов: гид держит флажок на палочке. Один из посетителей, лет тридцати, спрашивает: «О, вот сюда евреев доставляли?» — «Да». — «Слушайте, я анекдот вспомнил… Приходит однажды раввин в церковь…» По окончании шутки все смеются. И так часто — люди разговаривают на фактическом кладбище, где закопаны пепел и осколки сожженных костей 1 500 000 узников, со смехом, улыбаются. Проносить любую еду запрещено, на входе в музейный комплекс Освенцима сканеры, однако умудряются пронести — сэндвичи, бананы — и спокойно жуют. Детей младше 14 лет приводить не рекомендуется, и все равно встречаются родители с малышами: те играют друг с другом, бегают, шумят. Я на полном серьезе задумался: почему самый жуткий в истории человечества лагерь смерти через 80 лет стали воспринимать как Диснейленд и что ожидает его в недалеком будущем?

«Их сжигали, это обычай»

Я подхожу к музею Освенцима утром, у меня электронный билет на 08:45. Очередь на вход огромная. Люди говорят на разных языках, среди них есть и темнокожие, и азиаты. Судя по речи, хватает японцев, китайцев, корейцев, попадаются жители Малайзии и Таиланда. Некоторые неплохо общаются на английском.

«Я приехал, чтобы посмотреть главную достопримечательность, — признается Чон из Сеула. — Слышал, что тут немцы убили множество мирных жителей. Честно говоря, я не особо знаю о случившемся — надеюсь, расскажут на экскурсии». Молодой японский студент (представился как Итиро, живет в Иокогаме) объясняет — он прибыл в составе группы: «У нас организованный тур по Польше, привезли сюда, направление определяет гид. Об Освенциме я раньше не слышал. Мне вчера сказали, что здесь сжигали людей в печах». — «А для чего именно?» Итиро смущается. «Извините, сэр, не в курсе. Наверное, какой-то обычай или специальное жертвоприношение?»

Разумеется, никто и слыхом не слыхивал, что Освенцим освободила Красная армия. Пожалуй, ничего удивительного — для Азии основным агрессором и убийцей мирного населения была Япония, а не Германия, и у нас тоже подавляющее большинство не слышало о Нанкинской резне или Батаанском марше смерти. Именно туристы из стран Азии чаще всего едят в Освенциме, шутят или смеются. Они это место не понимают.

«Лагерь меня кормит»

Собственно, в самом городе, давшем название нацистской «фабрике смерти», — Освенциме живет 34 170 человек. Большинство из них заняты обслуживанием экскурсий, прибывающих на осмотр концлагеря Аушвиц-Биркенау. Я снимаю скромный номер в семейном отеле за 35 евро в сутки, и это крайне дешево. Цены в ресторанах маленького городка выше, чем в главных туристических центрах Польши — Кракове, Вроцлаве и Гданьске. Столик следует бронировать заранее, иначе вечером все может быть забито туристами.

«Я понимаю, что в нашем Освенциме массово убивали людей, — говорит мне хозяйка моей гостиницы, пани Ева. — Но когда живешь в городе с рождения, чувство страха притупляется. Я получаю от гостей деньги, позволяющие оплачивать счета и помогать моим детям. Для меня Освенцим — место, которое кормит мою семью благодаря посетителям. Разумеется, я не бездушный робот, и лучше бы этого концлагеря не было в истории Польши. Но если случилось так, как вышло, горожане будут на нем зарабатывать. Газовые камеры давно выключены, а желающие их увидеть дают работу и мне, и другим жителям Освенцима. Без туристов мы были бы маленьким депрессивным городом и ездили бы на заработки в Краков. Я прошу не обижаться — нам ведь тоже надо жить».

Селфи у газовой камеры

Ладно еще приезжие из азиатских стран, кому так весело в концлагере. Но вот когда я вижу старшеклассников, что идут рядом с газовыми камерами Освенцима, говорят по-немецки и заливисто смеются (я не специалист в акценте и не знаю, из Австрии они, Германии или Швейцарии), хочется надавать им подзатыльников. Да, скорее всего, это защитная реакция перед кошмаром массового убийства — я знаю наших школьников, что хихикали (не от большого ума) в Хатыни. Но когда так себя ведут немцы (и неважно, из какой страны) — это бесит.

У печально знаменитых на весь мир железных ворот Аушвица с литой надписью Arbeit macht frei («Труд делает свободным») часто задерживаются туристы: фотографируются на фоне, делают селфи с улыбкой. Лишь один раз я вижу, как экскурсовод одергивает посетительницу, что селфится в подвале блока № 11, где убили газом 650 советских военнопленных: «Прекратите! Вы находитесь не в Диснейленде!» В остальном служителей порядка внутри нет, за обстановкой следят в основном гиды. Жующим посетителям тоже никто не выговаривает — правда, они не наглеют, а стараются отойти в сторонку. Территория Освенцима огромна, уединиться всегда можно. Другой вопрос — зачем устанавливать столь строгие правила, если на практике их мало кто соблюдает?

«Почему не продают еду?»

Безусловно, так ведут себя не все. В разное время в бывших концлагерях я видел и слезы, и истерики, и обмороки (да-да), и публичные нервные срывы —