Римская военная машина. Производство вооружения в ранней Римской империи - Андрей Евгеньевич Негин

создавались на пустом месте там, где не было готовой инфраструктуры, на северной границе, в то время как на восточных рубежах империи продолжала существовать хорошо отлаженная система снабжения войск оружием из производственных центров в городах. На западе Империи такая система была организована в провинции Галлия. Однако мощностей только лишь галльских оружейных производств было недостаточно для полного оснащения рейнских и дунайских группировок войск, а также контингентов в Британии.

Вероятно, легионные оружейные мастерские находились на территории так называемых зимних лагерей (castra hiberna){225}, а на территории летних лагерей, небольших крепостей и на месте дислокации подразделений вспомогательных войск могли находиться небольшие кузницы, где мог производиться ремонт вышедшего из строя снаряжения, как в мирное время, так и в ходе военных действий{226}.

Признаками присутствия на военных объектах оружейных мастерских являются остатки металлургической обработки в виде находок шлака, сырья и фрагментов поврежденного снаряжения{227}. В связи с лучшей археологической изученностью римских памятников на территории Англии и Германии, основные данные связаны именно с этими территориями. И, наоборот, плохая изученность римских памятников в Африке не позволяет делать какие-либо выводы о системе оружейного производства в африканских провинциях Римской империи{228}.

Эти обнаруженные на территории военных лагерей мастерские (fabricae) стали предметом довольно детальных изысканий в нескольких исследованиях{229}. Были и попытки изучить персонал, который работал в этих цехах{230}, но чтобы понять его роль в производстве военного снаряжения, необходимо критически исследовать не только археологический, но и литературный материал, а также сохранившуюся отчетную документацию римской армии.

К сожалению, и письменные источники, и археологические данные, взятые по отдельности, не позволяют рассмотреть систему производства вооружения в пределах римских военных лагерей. Единственно верной здесь будет попытка соединения анализа текстов источников с результатами археологических исследований, которое, однако, также не может дать всеобъемлющего представления обо всех аспектах оружейного производства самими армейскими подразделениями, но способно пролить свет на многие немаловажные вопросы, позволяющие в итоге дать общую характеристику военных производственных комплексов.

Обращаясь к письменным источникам, заметим, что наиболее значимые для изучения рассматриваемого вопроса относятся либо к области юриспруденции, либо к области военной теории и, следовательно, дают лишь самую общую информацию о составе персонала, работавшего в мастерских военных подразделений. Свидетельства Таррунтена Паттерна из «Дигест Юстиниана» об оружейниках-«иммунах»{231}дополняют компиляции Вегеция, использовавшего в IV в. труды по меньшей мере четырех разновременных авторов, начиная с республиканского периода{232}. Значительные дебаты развернулись вокруг вопроса об источниках Вегеция для его описания военных цехов{233}. Именно компиляция источников республиканского и раннеимператорского периода стала причиной путаницы у Вегеция, который смешивает обязанности республиканского praefectus fabrum и более поздней должности praefectus castrorum (II, 10–11).

К этому надо добавить сведения из нескольких латинских папирусов и острака из Бу-Нджема (O. Bu Njem 1-62), которые сообщают об активности военных цехов по изготовлению различного воинского снаряжения и экипировки, а также боевых машин (артиллерийских и осадных) и гужевого транспорта.

Наиболее интересны для нас свидетельства из Виндоланды (T. Vind. 155){234} со списком получивших наряд на работу в военном цехе, а также папирус с двухдневным расписанием одного из таких цехов (P. Berlin. Inv. 6765){235}. Табличка из Виндоланды говорит, что 25-го апреля в цехе работали 343 человека{236}.

Берлинский папирус (ChLA X, 409) подробно освещает двухдневную работу военного цеха, где 100 работников, включая легионеров (immunis), ауксилариев (cohortales), гражданских специалистов, а также рабов солдат (galliarii), изготовляли мечи, щиты, луки и запчасти для артиллерийских машин{237}.

Данные вышеперечисленных источников дополняют многочисленные археологические находки, которые локализуют расположение легионных цехов в пределах военных лагерей и уточняют технический аспект производства (починки) вооружения, наглядно демонстрируя инструментарий, которым пользовались римские оружейники. Именно археологические находки являются тем подспорьем, которое позволяет изучить не столько производственный контингент, сколько вопросы, связанные с материальной составляющей всей системы; а именно — с наличием или отсутствием мастерских в тех или иных, различных по территории, лагерях, их устройством и технологическими возможностями, инфраструктурой оружейного производства, которая выражается в выделении промышленных ареалов и их связей с областями разработки месторождений железных руд.

Результаты раскопок в легионных лагерях и местах дислокации подразделений вспомогательных войск показывают наличие в них различных по размеру производственных комплексов. Эти мастерские могли заниматься не только изготовлением оружия, но и всего необходимого для жизнедеятельности воинской части{238}, поэтому, если на том или ином памятнике отсутствуют следы обработки железа, спецификацию такой мастерской определить крайне затруднительно.

Подтверждением изготовления оружия в легионных мастерских служат находки на их территории металлических слитков{239}, а иногда вместе с ними находят куски шлака и древесный уголь{240}. Редкой находкой, напрямую свидетельствующей о присутствии оружейника в римском военном лагере, является найденная в Хальтерне заготовка маски для турнирно-парадного шлема, прикипевшая непосредственно к наковальне{241}. Менее явные свидетельства, опирающиеся в основном на находки следов металлургической обработки и помещений, идентифицируемых с мастерскими, имеются в целом ряде легионных лагерей. Индустриальный комплекс в Шипен возле Колчестера снабжал оружием легионную крепость{242}. В Эксетере, помимо помещения мастерской, найдены четыре казармы, предположительно отведенные для работавших в цехе иммунов, а также имеются следы металлургической деятельности{243}. Помещения, интерпретированные как мастерские, а также находки предметов вооружения и прочих металлических изделий имеются также в Карлеоне{244}, Аске{245}, Инктатиле{246}. В Бонне мастерские располагались не только на территории самого лагеря (где их выделяют пять){247}, но и на прилегающей территории (наиболее изучена мастерская на Боннер Берг{248}). Помещение военной мастерской и казармы обслуживающего персонала обнаружены в Лорхе (Lauriacum){249}. Мастерская в 15 км от Честера работала на нужды легионеров XX Валериева Победоносного легиона{250}. В крепости Ветера I строение G Х. фон Петриковиц определил как большую мастерскую{251}. Склады с центральным двором, похожие по планировке на мастерские, исследованы в Будапеште (Aquincum){252}. Кроме того, следы мастерских прослеживаются в легионных лагерях в Неймегене{253}, Бад-Дойч-Альтенбурге (Carnuntum){254}, Нойсе{255}, Регенсбурге{256}, Майнце{257}, Марктбрайте{258}, Дангстеттене{259}, Турде (Potaissa){260}, Коморне/Сёни (Brigetio){261}, Лионе{262}, Миребо{263}, Страсбурге (Argentorate){264}, Арчаре (Ratiaria)