Тайная сила разведки Германии - Евгений Михайлович Гришин

были воспользоваться для нанесения решающих ударов на Западе, прежде чем полностью развернется вся сила русского наступления. Таков был план Шлиффена, — говорится в рукописи. — Было очень важно установить день объявления мобилизации русской армии, не спутав это с проведением пробных мобилизаций, как это неоднократно имело место в предыдущие годы».

Николаи вместе с подчиненными ему офицерами разведки находился на Западном фронте, разместившись в императорской Ставке в Кобленце, в непосредственной близости наступавших войск, снабжая командование разведывательными данными. «На Западном фронте секретной разведкой занимался (через Швейцарию) военный разведывательный пункт на Боденском озере, — сообщает Николаи в рукописи. — Чтобы оградить себя от наблюдения, пункты эти были переведены в Антверпен и слиты. Разведка же на Францию продолжалась по-прежнему через Швейцарию. Работу облегчало там наличие большого количества французских дезертиров. Фактически она могла осуществляться также через Голландию и Англию. При этом в Англии возможно было добиться некоторых успехов. Разведка по вопросу строительства танков была недостаточной».

Между тем положение на фронте складывалось не так, как предполагалось по плану. Стремительное продвижение германских войск на Париж было остановлено в битве на Марне. Причем провалу блицкрига как раз способствовало наступление русских войск в Восточной Пруссии. Чтобы остановить это вторжение, немцам пришлось перебросить на Восток два корпуса с фронта во Франции. В сражениях при Марне Николаи чуть было не попал в плен к англичанам. В рукописи этим событиям посвящены такие воспоминания: «Я находился вместе с моим сотрудником по делам Западного фронта в Кайзеровской главной Ставке на западном фронте (соответственно мобилизационным предварительным работам). Я был подчинен начальнику 3-го (французского) отдела (этот отдел позднее был переименован в отдел “Иностранных армий”). Продвижение через Бельгию можно было бы планомерно начать. На Западном фронте враг отступ ил на Марне между Парижем и укреплениями на Маасе. Во время битвы на Марне я должен был организовывать службу шпионажа по побережью и западнее Парижа (при крайнем ограничении разведки шпионажем на правом фланге армии). Благодаря одному случаю я был предупрежден об опасности попасть в лапы продвигавшейся английской кавалерии. Если бы это случилось, то я познакомился бы с англичанами в их четырех стенах, что так никогда и не осуществилось. Исход боя на Марне, как и развитие событий на Восточном фронте, вели к позиционной войне. Так железная завеса опустилась вокруг Германии и Австро-Венгрии. Как во Франции в мирное время хорошо организованная связь была разорвана национальным чувством, так отдел III Б в начале октября 1914 г. на двух фронтах был почти без всякой организации».

В этом высказывании нетрудно обнаружить туманное признание допущенных промахов разведки в оценке реального положения дел на фронте. Агенты Николаи не смогли установить, сколько времени потребуется России для проведения мобилизации и когда русская армия появится в Восточной Пруссии. Для германского Генштаба стала полной неожиданностью быстрая высадка британских войск во Франции, что позволило остановить наступление немецкой армии в сражении на Марне. Недостаток немецкой разведки, повлекший за собой в начале войны некоторое ее расстройство, состоял в системе построения агентурной сети, а именно в том, что немцы опирались главным образом на своих соотечественников, которые в военное время были взяты под пристальное наблюдение и не могли выполнять поступающих к ним заданий. «Германия не может, к сожалению, претендовать на то, что она своевременно поняла значение разведки и ее развития, что она в достаточной мере считалась с ее политической ролью до и во время войны. Тем более необходимо совершенно открыто признать допущенные ошибки», — констатирует он в книге «Тайные силы».

С учетом опыта работы разведки на Западном фронте и с целью устранения допущенных просчетов Николаи решает перестроить разведывательную службу на военный лад, выдвинув на первый план фронтовую «тотальную разведку против всего окружения». Он делится своими соображениями на этот счет с начальниками Генштаба Мольтке и Людендорфом. «Тотальная разведка — это значит: а) не только из одного, но из всех доступных источников; б) не только об одной, но о всех областях ведения тотальной войны (в мирное время ведения борьбы). Против всего окружения — значит не только против врага, но и против нейтралов, “друзей” и “союзников”… Войну нельзя вести, “выключив” общественное мнение. Я решил все связанные с разведкой задачи тотального ведения войны объединить в тотальной разведке Верховного главнокомандования при едином руководстве. Мольтке и Фалькенгайн присоединились ко мне и предоставили полную свободу действий».

Тотальная разведка, по мнению Николаи, должна была представлять собой органическое соединение разведывательной службы старого образца, основанной на использовании профессионалов шпионажа и диверсий, с новой, широко разветвленной системой («тотальным шпионажем») по всем фронтам, направленной на подрыв военно-экономического потенциала и ослабление внутренних сил противника. Такое соединение, полагал он, придаст разведке «огромное, ни с чем не сравнимое могущество».

Получив «полную свободу действий» в налаживании тотальной разведки, Николаи делает Ставку на вербовку и массовую засылку агентуры в тыл стран Антанты, «друзей» и «союзников», нейтральные государства. Эксперты разведывательных служб подсчитали, что всего было заслано около трехсот пятидесяти агентов. Наиболее активно и успешно они работали в Испании, Швейцарии, США, России. Перед отправкой за границу Николаи сам лично инструктировал некоторых ценных агентов и своих сотрудников, ставя перед ними конкретные разведывательные задания. От офицеров службы он требовал, чтобы они хорошо знали своих шпионов, выясняли их житейские привычки, знакомства, окружение; сильные и слабые стороны характера, физическое состояние, особенности структуры тела. Все эти данные необходимо было отражать в характеристике.

«Штаб пяти» в Испании

В годы войны Испания была центром политического и военного шпионажа воюющих держав. Немецкая разведка имела там несколько резидентур и разведывательный центр, носивший название «Штаб пяти», в Сан-Себастьяне, неподалеку от французской границы. Они вели наблюдение за военно-морскими силами союзников, особенно Англии и Франции, обеспечивали снабжение немецких подлодок и кораблей в испанских портах; занимались сбором и обработкой информации, добываемой от перебежчиков и дезертиров союзных армий. Наиболее осведомленных и способных из них отбирали, вербовали и возвращали во Францию, Бельгию, Швейцарию с разведывательными заданиями. Для такого рода агентов был даже составлен прейскурант цен на шпионские услуги. За детальный план аэродрома и всего, что на нем имелось, платили восемь тысяч франков, за подробный план артиллерийских соединений — двадцать пять тысяч, а за секретный приказ Ставки главнокомандующего — сто тысяч франков. Правда, деньги выдавались лишь после того, как правдивость сведений подтверждалась путем проверки через другие источники информации.

Руководить агентурной сетью Николаи направил в Испанию опытных офицеров: военного атташе Ганса фон Калле, капитана Крафтенберга, морского атташе капитана 3-го ранга в отставке барона фон