Тайная сила разведки Германии - Евгений Михайлович Гришин

сведения — во “внешнеполитический отдел Верховного командования армии”; в) военно-морские сведения — в разведотдел штаба Адмиралтейства; г) внутриполитические сведения — мне; д) хозяйственные сведения передавались в созданную начальником отдела III Б инстанцию, которая пересылала их в напечатанном виде в Верховное командование армии за определенный отрезок времени, а также в соответствующие министерства и специальные инстанции. О всякой критике собственного руководства также должно было докладываться мне не для того, чтобы передавать дальше, а чтобы это растол ковать. Зачастую враг порицает то, что для него хорошо, и хвалит то, что для него плохо, с тем чтобы ввести в заблуждение противника. А критику, идущую из собственных рядов, разведка также должна знать. Никакая критика не должна была быть скрытой от меня. В тех случаях, в которых критика, как я сказал, “пахла окопом”, то есть по практике и форме я привлекал критикующего к сотрудничеству».

Результаты реорганизации отдела III Б Николаи оценивает так: «Разведка в своей новой форме себя оправдала… Очень благоприятно на работу повлияло то обстоятельство, что новые круги принесли с собой и новые предложения. Вообще офицер-разведя и к, руководящий секретной разведкой на фронте, имеющий у себя таких сотрудников, мог проявить себя совсем иначе, чем когда он ограничивался только общением со шпионами. В практику работы ничего нового внесено не было. Стали только работать свободнее, точнее и в больших масштабах. В “Научном отделе” в Берлине работали первоклассные химики и техники, усовершенствуя технологические вспомогательные средства. Специально созданному шифровальному отделу, имевшему возможность расшифровки любых шифров, удалось расширить свою работу: он начал заниматься добыванием шифрованных документов, сохранности которых не придавали особого значения (считая, что они иначе находятся под достаточной охраной). Большое значение имело также вскрытие сейфов. Я, однако, неуклонно придерживался солидных принципов работы, приключенчества я не терпел. Лучше не иметь никакой информации, чем ненадежную. На практике Гемпп оказался превосходным работником. Я не помню, чтобы он хотя бы раз выехал на место для оказания практической помощи. Это меня вполне устраивало… При наличии всей строгости в руководстве не должно быть места страху. Именно в разведке это было бы роковым. Кроме того, и для меня самого было чрезвычайно важно, знакомясь с столь разносторонним кругом людей, обогатить свой опыт. Такую постановку работы одобряли все мои сотрудники. Я заручился их дружбой, а это способствовало успешной работе».

И успехи не заставили себя ждать. Особенно отличилась внутренняя разведка. Завербовав информаторов в крупных промышленных концернах, учреждениях, общественных организациях и группах, контрразведчики, активно взаимодействуя с полицией, сумели разоблачить сотни вражеских агентов. В книге «Тайные силы» приводятся такие данные: «Число арестованных и приговоренных германскими гражданскими судами за шпионаж быстро росло. Всего было раскрыто 1056 шпионских дел. Среди осужденных было 107 немцев, из них 32 эльзас-лотарингца, 11 русских, 5 французов, 4 англичанина, 3 австрийца, 1 американец, 1 швейцарец, 1 люксембуржец. Шпионаж производился в пользу Франции в 74 случаях, России — 35, Англии — 15, Италии —1, Бельгии — 1 и в 9 случаях в пользу нескольких из них одновременно. Цифры эти показывают громадный рост разведки до самой войны. При этом следует принять во внимание, что шпионаж ведется очень осторожно и производился тем осторожнее, чем энергичнее действовала германская контрразведка. Установленные факты могут поэтому рассматриваться лишь как весьма небольшая часть фактически имевшего место шпионажа. К этому необходимо прибавить, что самые тяжелые случаи государственной измены, в которых услуги врагу оказывались германскими военнослужащими, разбирались военными судами и не включены в вышеприведенные цифры».

Данные о национальности агентов и государственных изменников показывают, в каких масштабах шпионажу удалось обосноваться среди германского населения. В представленной сводке не учитываются, как отмечает Николаи, «тяжелые случаи» шпионажа. Речь идет, видимо, о предательстве Редля, трех военнослужащих-писарей, о которых говорилось выше.

Среди этих «тяжелых случаев» Николаи умалчивает еще одно громкое шпионское дело некоего немца «Мстителя». Может быть потому, что речь идет о чувствительном для него предательстве, связанном с передачей французской разведке копии стратегического плана Шлиффена, в разработке которого он участвовал в начале своей карьеры в Генеральном штабе армии. В поле зрения немецких контрразведчиков «Мститель» попал путем наблюдения за французским офицером капитаном Лаблингом. Сыщикам бросилось в глаза, что для встреч с французом немецкий шпион выбирал уединенные места, куда являлся с забинтованным лицом. После ареста «Мстителя» выяснилось, что он выдал французам не только копию плана Шлиффена, но и документы развертывания и сосредоточения боевого порядка германской армии. Самое удивительное, что генералы французского Генштаба усомнились в подлинности этих ценных документов, посчитав «Мстителя» подсадной уткой. Когда началась Первая мировая война и германские вооруженные силы атаковали Францию как раз по плану Шлиффена, они горько пожалели об этом.

Много хлопот немецким контрразведчикам доставляли британские агенты, действовавшие во всех крупных городах на Рейне, особенно по линии железной дороги Амстердам — Ганновер — Торн. Вдоль этой линии англичане наладили разведывательные полеты так называемых «голубей мира». Под брюхом птицы крепились крохотные фотокамеры, снабженные часовым механизмом, который в определенный момент прокручивал пленку. В результате таких птичьих полетов британцы получали фотоснимки германской территории, представлявшие разведывательный интерес.

Английские, французские шпионы путешествовали по Германии под видом купцов, журналистов, техников, образованных рабочих и даже, по выражению Николаи, «артистов более низкого пошиба». Он относил их к категории «умственного шпионажа»: «Свои указания они держали в голове, должны были только наблюдать, слушать, расспрашивать и сообщать о результатах устно своим кураторам. Их внешность ничем не отличалась от обычной публики». Более высокую степень опасности представляли агенты с постоянным местом жительства в Германии. Их вербовка проводилась по тем же правилам, что и агентов-путешественников: с помощью подкупа, шантажа, апеллирования к чувствам национального меньшинства в пограничных районах, использования пацифистских настроений. Среди таких агентов было немало немцев, предлагавших сотрудничество по собственной инициативе. «Вербовке способствовали невидимые чернила, гарантировавшие, казалось, полную безопасность в работе, и, не в последнюю очередь, крупные денежные вознаграждения, — отмечает Николаи. — Если кто-то вступал на этот путь, обратной дороги не было. Выплаты уменьшались, а требования росли!»

Германские спецслужбы также активно использовали промышленные, торговые, финансовые предприятия в агентурной разведке. Перед ними ставились следующие задачи: 1) осведомление о развитии производственных сил страны; 2) противодействие этому развитию; 3) агентурная разведка. В 1908 г. наиболее видные и влиятельные представители германской торговли в России и других странах Антанты были вызваны на чрезвычайно важное совещание в Берлин. Из России на него прибыли: из Петербурга — Шпан, из Владивостока — Даттан; из Франции — Аллар, Бауман, тайный советник Тиссен. Совещание проводилось с целью «осведомления о