Штрафбаты - Алекс Бертран Громов

книге «Живая память. Великая Отечественная: правда о войне. В 3 т.» приводятся воспоминания П. Д. Бараболя, командовавшего пулеметным взводом в 610-й ОШР Волжской военной флотилии: «Для иных пулемет, противотанковое ружье были незнакомы. Приходилось растолковывать азы и премудрости владения оружием, учить всему тому, без чего в бою не обойтись… Как бы то ни было, за те две недели, что нам отпустили на формирование и некоторую допподготовку личного состава, я многое узнал о своих подчиненных и окончательно убедился: нет, не потерянные они люди».

Необходимо учитывать и фактор положений на фронтах – в критические моменты вражеского наступления только сформированные штрафные части могли сразу бросить в бой, чтобы хоть на день задержать наступление немцев…

Проверка боем

Для того, чтобы получить прощение и вернуть былое (в том числе выплату соответствующих денег родственникам – семьям осужденных командиров и политработников по аттестатам не платили, они получали пособия как семьи красноармейцев), штрафникам было недостаточно «просто» отбыть эти три месяца на передовой. Непосредственный начальник составлял боевую характеристику, и, чтобы быть реабилитированным, следовало отличиться, проявить самопожертвование, героизм и искупить свою вину, как указывалось в 227-м приказе, своей кровью. Как уверяли в своих воспоминаниях некоторые штрафники – живыми из штрафбата выходили либо по ранению, или в том случае, если в ходе боя ты заслужил одобрение командира и он сделал представление о снятии судимости. Поэтому у штрафников особого выбора не было: хочешь вернуть себе прежнее звание и должность – геройствуй. Разумеется, это вовсе не противоречило и патриотическим настроениям. Бывали случаи, когда военнослужащий за время своего пребывания в штрафбате отличиться не смог – к примеру, по той или иной причине не участвовал в боевых действиях. Тогда он покидал штрафную часть, будучи переведенным в обычные стрелковые части, по-прежнему считался отбывающим наказание. Поэтому в новой части он должен был начать сначала, не отсиживаться и пассивно «мотать срок» в штрафбате, а показать себя героем, достойным реабилитации, о чем командование части должно было уведомить военный трибунал фронта. Но не стоит забывать, что бывало и так – отличившимся в боях реабилитация даровалась не сразу, а с оттяжкой во времени. Причиной могла быть фронтовая обстановка или негативное отношение кого-то из командиров, решивших исподтишка свести со штрафником личные счеты. Но в ситуации «реабилитация – для героев» были и свои плюсы: за боевое отличие штрафники могли быть освобождены досрочно и даже представлены к государственным наградам.

Вот пример достойного поведения штрафника: с должности командира стрелкового батальона 1052-го стрелкового полка 301-й стрелковой дивизии 5-й ударной армии 4-го Украинского фронта был отправлен рядовым в 9-й отдельный штрафной батальон 1-го Украинского фронта бывший старший лейтенант Виктор Павлович Щенников, трижды раненный в боях, награжденный четырьмя боевыми орденами. До наших дней дошла его боевая характеристика, написанная после боя командиром его взвода, гвардии лейтенантом Балачаном: «При наступлении на сильно укрепленную полосу обороны противника 8 июля 1944 года… будучи первым номером ручного пулемета, он подавил огневую точку противника, чем дал возможность продвинуться остальным. Когда вышел из строя его второй номер, он взял диски и продолжал продвигаться в боевых порядках… Во время выхода с поля боя он вынес 2 ручных пулемета, 2 винтовки, 4 автомата и раненого командира отделения. Достоин представления к правительственной награде». На этом документе командир роты гвардии капитан Полуэктов поставил свою резолюцию: «Тов. Щенников достоин досрочной реабилитации».

Из тыла – на передовую

Как в штрафбаты попадали тыловики? На общих основаниях, в результате проверок и инспекций вышестоящего начальства. 4 декабря 1942 г. заместитель народного комиссара обороны А. Щербаков подписал Приказ НКО № 0931 «Об установленных проверкой фактах бездушного отношения к материально-бытовым нуждам политработников, находящихся в резерве ГлавПУРККА при военно-политическом училище имени М. В. Фрунзе, и о наказании виновных». Приказ гласил «За бездеятельность и преступно бюрократическое отношение к созданию материально-бытовых условий политработникам резерва ГлавПУРККА помощника начальника училища по материально-техническому обеспечению, майора Копотиенко и начальника обозно-вещевого снабжения училища, старшего лейтенанта интендантской службы Говтвяница снять с занимаемых должностей и направить в действующую армию в штрафной батальон». Подобных случаев было немало. К тому же не стоит забывать, что на передовой не любили таких тыловых крыс – независимо от того, было ли их наказание заслужено…

Хуже всего в штрафбате относились к трусам (командирам порой приходилось спасать их от самосуда, струсивших в бою расстреливали без суда перед строем) и тем, кто в «прошлой» жизни делал пакости и вовсю пользовался служебным положением. Среди подобных типов был и некий нечистоплотный инженер – майор, отправленный в штрафбат за сексуальный шантаж. Он постоянно домогался девушек-военнослужащих, угрожая несогласившимся отправкой в штрафную роту. На самом деле в это время женщин в штрафные подразделения уже отбывать наказание не посылали. Одна из девушек пожаловалась приехавшему с проверкой вышестоящему командиру. В итоге началось расследование, женщины-военнослужащие заговорили, и по решению трибунала пришлось стать штрафником самому майору.

Многие приказы НКО не только сурово оценивали работу служб тыла, но и способствовали регулярному пополнению штрафбатов. Так, 31 мая 1943 г. народный комиссар обороны Маршал Советского Союза И. Сталин подписал Приказ НКО № 0374 «О результатах проверки положения дел с питанием красноармейцев на Калининском фронте». Вождь повелел: «…лиц начальствующего состава, виновных в перебоях в питании бойцов или недостаче продуктов бойцам, решением военного совета фронта направлять в штрафные батальоны…»

Не были обойдены вниманием командования проштрафившиеся штабные работники. В воспоминаниях Федора Давыдовича Свердлова, бывшего сотрудника оперативного отдела штаба 11-й гвардейской армии, ставшего впоследствии профессором кафедры оперативного искусства Военной академии имени М. В. Фрунзе и доктором исторических наук, приводится случай, произошедший с полковником И. И. Ледневым. Иван Иванович Леднев, незадолго до начала войны окончивший Академию Генерального штаба, в 1942 г. был назначен начальником оперативного отдела штаба 4-й ударной армии на Северо-Западном фронте. По словам Ф. Д. Свердлова, произошло следующее: «В один из дней гитлеровцы внезапно атаковали левофланговую дивизию на стыке с соседней армией. Оттуда доложили об этом начальнику штаба фронта генералу Н. Ф. Ватутину. Он позвонил в штаб 4-й ударной, чтобы уточнить обстановку. Командующий армией генерал А. И. Еременко был в это время в войсках, начальника штаба генерала В. В. Курасова быстро не нашли, и к телефону подошел И. И. Леднев, который до этого отдыхал. Донесения от командира атакованной дивизии он еще не получил и об атаке противника не знал. За это Н. Ф. Ватутин приказал отдать его под суд военного трибунала, который приговорил И. И. Леднева за потерю управления войсками к