Штрафбаты - Алекс Бертран Громов

расстрелу. Две недели сидел он в блиндаже, ожидая исполнения приговора. Весь поседел. Спас его B. B. Курасов, который позвонил в Москву и добился отмены приговора. Расстрел был заменен разжалованием в рядовые. И вот в папахе и касторовой шинели прибыл в один из полков 16-й гвардейской дивизии рядовой И. И. Леднев. Воевал он хорошо. Скоро его взяли писарем в штаб полка, потом назначили начальником штаба полка. Командир дивизии полковник П. Г. Шафранов ходатайствовал о восстановлении И. И. Ледневу звания, но Ивану Ивановичу присвоили только звание майора. Тогда он дал в управление кадров Наркомата обороны телеграмму: „От майора отказываюсь“. Спустя несколько месяцев он вновь стал полковником». В апреле 1945 г. бывший штрафник генерал-майор И. И. Леднев был назначен начальником штаба 11-й гвардейской армии. После войны генерал-лейтенант И. И. Леднев возглавлял штаб Таврического военного округа.

Искупления не дано

Но даже в самые тяжелые для СССР годы войны в штрафбаты брали не всех. В книге «Из ГУЛАГа – в бой» Н. С. Черушева приводится история комдива В. К. Васенцовича, начальника штаба ОКДВА (среди его предшественников на этой должности был комдив К. А. Мерецков), в первый раз арестованного 1 марта 1938 года. Возможно, причиной ареста Васенцовича явилось то, что он занял эту должность по настойчивой просьбе командующего войсками ОКДВА маршала Блюхера, высоко оценившего его организаторские способности, инициативу и штабную культуру в бытность последнего начальником штаба и командиром 40-й стрелковой дивизии. В то время рекомендация погибшего в застенках Лефортовской тюрьмы В. К. Блюхера оборачивалась для офицеров большими неприятностями… В обвинительном заключении, составленном в Хабаровске следователями особого отдела 2 ОКА, говорилось: «Находясь в 40 сд Васенцович возглавлял подрывную деятельность других заговорщиков и в частях этой дивизии, направляя ее на срыв боевой готовности частей дивизии и Барабашского укрепленного района… Наряду с этим Васенцович сам лично занимался вербовкой новых участников антисоветского военного заговора, которым также поручал проведение вредительской и диверсионной деятельности в дивизии. В антисоветский военный заговор Васенцович в 40 сд завербовал: Захарченко Я. Я., Ковалева С. Т., Чиркунова И. И., Аксенова Д. А. и Маркова В. И., что подтверждается показаниями указанных участников заговора, а в отношении вербовки Ковалева также очной ставкой его с Васенцовичем. После ареста руководителей антисоветского военного заговора в 18 стр. корпусе Васенцович В. К., при содействии ряда не разоблаченных еще в то время заговорщиков, для руководства предательской деятельностью в корпусе был переброшен в 18 стр. корпус, где Васенцович, связавшись с другими участниками заговора, продолжал проводить вражескую деятельность, направленную на срыв боевой готовности частей корпуса… В 1937 году после перевода Васенцовича на должность начальника штаба ОКДВА Васенцович вошел в руководящий состав антисоветского военного заговора в ОКДВА и как руководитель этого заговора организовывал вражескую деятельность других заговорщиков на срыв боевой готовности ОКДВА с целью ее поражения в будущей войне с Японией…»

В середине февраля 1940 г. Васенцович был освобожден из тюрьмы за недоказанностью вины, восстановлен в партии и в кадрах армии и назначен на должность старшего преподавателя кафедры тактики Военной академии имени М. В. Фрунзе, и ему вернули награду – орден Красной Звезды, полученный им за достигнутые успехи в деле руководства боевой и политической подготовкой в частях и подразделениях 40-й стрелковой дивизии.

Но органы не забыли о существовании «недопосаженного» – 15 февраля 1941 года В. К. Васенцович был вновь арестован как участник военного заговора, т. е. по материалам старого, уже прекращенного дела, и доставлен в Сухановскую тюрьму, где за него взялись следователи 3-го Управления НКО СССР, лейтенант госбезопасности Добротин и младший лейтенант госбезопасности Комаров. Судебное заседание Военной коллегии состоялось уже в военное время, 16 июля 1941 года. В своем последнем слове Васенцович сказал: «Обвинение, предъявленное мне, понятно. Виновным себя не признаю. Я признаю себя виновным в той части своих показаний, где речь идет о состоянии войск ОКДВА, и в части о преступной деятельности бывшего командующего ОКДВА Блюхера… Предъявленное мне обвинение в участии в военном антисоветском заговоре я категорически опровергаю… Свои показания, данные на предварительном следствии в 1941 г., я полностью подтверждаю. Помимо того, что я не донес партии и правительству о преступной деятельности Блюхера, я признаю себя виновным еще и в том, что в 1938 г. я смалодушничал, встал на путь клеветы: оговорил себя и других. Правда, смягчающим обстоятельством моей вины является то, что все эти показания я дал вынужденно. Больше преступлений я никаких не совершал…»

Несмотря на тяжелую для СССР военную ситуацию, Васенцович не был приговорен к расстрелу, а «всего лишь» осужден на 15 лет с поражением в правах сроком на пять лет, с конфискацией всего лично принадлежащего ему имущества и с лишением присвоенного персонального воинского звания.

В заключении Васенцович неоднократно писал заявления, прося отправить его на фронт. В одном из них, написанном на адрес И. В. Сталина в бараке Устьвымлага в ноябре 1943 года, говорилось: «В 1941–42(43) г. я возбуждал многочисленные ходатайства о пересмотре моего судебного дела и о разрешении сражаться за социалистическую Родину. В большинстве заявлений я приводил мотивы, на которых основывал свои ходатайства. Решений по моим заявлениям, которые я писал на Ваше имя, Верховный Совет СССР, Верховный Суд СССР, мне не объявлялось.

Я снова обращаюсь к Вам с просьбой о пересмотре моего судебного дела и об использовании меня на боевом фронте или в области работ, непосредственно связанных с ликвидацией разрушительных последствий войны. Я не перестаю просить об этом потому, что живу стремлением принести наибольшую пользу Родине и работать там, где я могу эту наибольшую пользу принести…

Я знаю военное дело в различных его отраслях и практически, и теоретически (начиная со стрелкового дела и кончая стратегией). Я не был в армии отсталым человеком. В 1940 г., работая преподавателем Военной Академии, я стоял на правильном пути в своей исследовательской деятельности в области тактики и оперативного искусства и вплотную подошел к определению новых форм военного искусства, которые еще только нащупывались в западноевропейских операциях 1939–1940 гг. и получили свое развитие и применение в ходе Отечественной войны… Я знаю военное хозяйство в различных его видах, знаю организацию и практику строительных работ, знаю историю общую и военную, географию, имею опыт литературной работы…

В своей лекционной работе я особо ориентировал внимание слушателей на исторических примерах, учивших искусству бить немцев… Мое применение в обстановке свободного труда на огромном фронте деятельности нашей Великой Родины может быть достаточно разнообразным и широким…»

Но на фронт Васенцович так и не попал – в