Крым в геополитике с XVIII века по настоящее время - Александр Борисович Широкорад

Тут я не хочу выдвигать свои гипотезы, равно как и слушать других. Я опираюсь исключительно на факты.

Первый вопрос: способен ли был русский флот, военный и транспортный, доставить к Босфору хоть дюжину дивизий? Я отвечу — да, и при желании командования — за одну ходку. Объективный факт. В ноябре 1920 г. барон Врангель за одну ходку увёл в Константинополь один дредноут, один старый броненосец, два крейсера, десять эсминцев, четыре подводные лодки, двенадцать тральщиков, 119 транспортов и вспомогательных судов. На них были вывезены 145 693 человека (не считая судовых команд), из которых 116 758 человек были военными и 28 935 — гражданскими.

Тут следует отметить, что в ноябре 1920 г. у Врангеля было существенно меньше кораблей, чем у Колчака к маю 1917 г. Советские и «демократические» историки утверждают, что на судах Врангелевской армады беженцы и комбатанты были набиты, «как сельди в бочке». Увы, это было только на некоторых судах.

На самом деле французскими властями было выгружено в Босфоре французами: зерна — 5 тыс. т, сахара — 333 т, чая — 283 т, табака — 25 т, разных грузов — 833 т; обмундирования — 42 тыс. комплектов, белья — 340 тыс. пар, обуви — 50 тыс. пар, одеял — 140 тыс. штук, носков — 640 тыс. пар, полотенец — 285 тыс. штук, кожи — 5920 т, сукна — 810 тыс. аршин. Врангель заявлял: «Запасы, вывезенные из Крыма, были так велики, что я бы полгода смог содержать на них армию, если бы все это не было взято у меня французами».

На военных судах (включая линкор «Генерал Алексеев») находились сотни быков и баранов. Белые взяли с собой несколько десятков 76-мм и 107-мм полевых пушек, которыми позже успешно торговал инженер Александр Клягин.

Итак, теорема доказана. Другой вопрос — эвакуация Врангеля, по словам белых генералов, «происходила в условиях мирного времени». А в мае 1917 г. могли выйти на охоту «Гебен» и германские подводные лодки. Опять же, Германия могла перебросить пару сотен дальних цельнометаллических бомбардировщиков (это вам не деревянный биплан «Илья Муромец»!).

Снаряды русских корабельных пушек содержали сравнительно немного взрывчатого или отравляющего вещества. И создать ощутимую концентрацию ОВ на турецких береговых батареях вряд ли бы удалось. Вспомним подвиги с химическими боеприпасами англичан на Северной Двине и Тухачевского на Тамбовщие. Много шуму и… ничего! Сражение на Ипре — другое дело. Там имело место массированное применение газовых баллонов.

Действие же отечественных 305-мм (12-дм) морских снарядов было малоэффективно по бетонным сооружениям. Это не я говорю. Это говорят убогие результаты обстрелов 305-мм снарядами: 1) восставшей крепости Свеаборг в 1907 г.; 2) форта «Красная горка» в 1919 г. и 3) Кронштадта в 1921 г. И, наконец, многочисленные обстрелы 305-мм снарядами линкора «Генерал Алексеев» (бывш. «Император Александр III») батарей красных в Днепро-Бугском лимане.

Из-за этих и других факторов высадка Колчака весной 1917 г. кончилась бы катастрофой и гибелью большей части десантников.

А вот после капитуляции Турции можно было высадить 100-тысячный десант и за одну ходку. Другой вопрос, что это бы кончилось войной с Англией, Францией, Италией и Грецией.

А что произошло в действительности?

14 февраля 1917 г. министр иностранных дел Н.Н. Покровский представил императору записку, в которой обосновывалась необходимость как можно скорее овладеть Константинополем и Проливами.

Министр, не уменьшая значения дипломатических соглашений о Проливах и Константинополе весны 1915 г., высказывал недоверие к намерениям союзников России. Покровский[35] называл обязательства союзников по данному вопросу лишь векселем, выданным России Англией, Францией и Италией, платёж по которому будет зависеть от «состояния географической карты войны» к моменту начала мирных переговоров.

Вывод — необходимо к этому моменту овладеть Проливами или, как минимум, настолько к ним приблизиться, чтобы иметь возможность оказать должное давление на Турцию. Без этого, как справедливо отмечал Покровский, соглашение о Константинополе и Проливах превратится в клочок бумаги.

Покровский, считая, что на этой операции «зиждется будущее политическое значение России на Ближнем Востоке», предлагал свой план операции: десант численностью 200–250 тыс. человек должен был быть высажен в районе устья реки Сакария в Малой Азии предположительно в октябре 1917 г.

Из дневника царя: «В 10 час. принял Покровского и затем Беляева. В 11 1/2 поехали к службе»[36].

Таким образом, у царя на беседу с министром иностранных дел и с генерал-майором, «числившимся в гвардейской кавалерии», ушло менее полутора часов. А более о Босфоре Николай II в своём дневнике не упоминает.

В приказе по армии от 25 декабря 1916 г. Николай II открыто признавал, что целью войны является захват Константинополя и Проливов. Причём в приказе Константинополь назван Царьградом.

После отречения Николая II Временное правительство решило продолжать войну «до победного конца». В Думе министр иностранных дел Милюков заявил: «Победа — это Константинополь, а Константинополь — это победа, и посему людям надо всё время напоминать о Константинополе».

А ещё раньше, сразу после отречения Николая, Милюков выдал: «Желание поставить крест над святой Софией и установить контроль над Чёрным морем представляет возможно единственное, что объединяет Николая II с прогрессивной Думой».

Увы, даже правые интеллигенты думали иначе. Так, главный врач 7-го армейского корпуса писал 18 марта 1917 г.: «Лучше не владеть Константинополем, но иметь риличный образ правления, чем иметь Константинополь при бухарском самодержавии».

Депутат К.И. Расторгуев в сентябре 1914 г. требовал в Думе захвата Босфора и Дарданелл. В Думе ему хлопали. А когда весной 1917 г. он начал распинаться о Константинополе в Туле на митинге рабочих и солдат, его немного побили, арестовали и доставили в исполком. Позже отпустили, но по состоянию здоровья он не принимал в политической деятельности участия.

Глава 9

Германская интервенция в Крым

3 марта 1918 г. в городе Бресте правительство Советской России подписало мир с Германией, Австро-Венгрией, Болгарией и Турцией. Подробный рассказ об истории подписания и последствиях это «препохабнейшего мира» выходит за рамки нашего повествования. Я лишь замечу, что по условиям договора Советская Россия обязалась немедленно заключить мир с Украинской Народной Республикой (УНР), то есть с Центральной Радой. Россия должна была вывести свои войска с территории Украины. При этом о границах новоявленной и никогда ранее не существовавшей страны Украины не было сказано ни слова. Таким образом, и немцы, и украинские националисты обеспечили себе полную свободу рук.

С 7 по 10 марта в Симферополе проходил съезд Советов, ревкомов и земельных комитетов Таврической губернии. На съезде был рассмотрен вопрос о Брестском мире. Первая резолюция, принятая почти единогласно, декларировала необходимость продолжения революционной войны с Германией. Но после сообщения о положении, создавшемся на фронте, и под давлением большевистской фракции